не приходилось видеть никогда, даже в землях камнеломов, где местные жители славились необыкновенной силой. Лёгкость и небрежность, с которой великан поднял кобылу, заставили мечника, который и сам регулярно тренировался, застыть на месте с открытым ртом. – Тебе надо поработать над толчком, Зубрик, – раздался высокий насмешливый голос. В сумраке что-то блеснуло, и Фабиус разглядел рядом с гигантом детскую фигурку. – Эту ты поднял, но вторая лошадка, похоже, лишилась чувств. – Я не виноват, что из-за глупых людей всё время страдают животные, – ответил Зубрик и шмыгнул носом. По его медвежьей позе было видно, что он расстроен. – И всё-таки, мой друг, стоит поработать над техникой. Ты мог бы просто выдёргивать их из седла. Зачем каждый раз валять по земле скотину? Говоривший ребёнок чуть повернулся в свете луны и снял с плеча, кто бы мог подумать, – крохотную алебарду с остриём на конце. Малыш небрежно ткнул ей в шею бойца Гончих, лежащего без сознания. Печально вздохнул. – Ориоль говорит, что добивать нехорошо, – промычал гигант. – Ты сломал бедняге половину костей и хребет. Это называется не добивать, а проявлять милосердие. Нет, дети так не говорят. Луна, омытая облачком, засветила ярче, и Фабиус лучше разглядел маленькую фигурку – лилипут. Никак из цирковой труппы. Любят они таскать по свету уродцев! Фабиус пошёл вдоль шатра, но споткнулся обо что-то мягкое и упал навзничь. Справа от входа в глубокой тени лежало ещё одно тело. По дорогим сапогам из кожи гавиала мечник узнал Корсиса, главного модника в их отряде. Корсис любил забирать добротные вещи убитых. Похоже, он успел соскочить с лошади, но громила всё равно настиг его. Вот и сбылась дурная примета: вещи мёртвецов приносят смерть. Хотя какая там примета! Ведь сгинул весь их отряд! За каких-то десять минут. Фабиус огляделся. Куда же подевался колдун? Мечехвост поднял голову, и его прошиб пот. Великан в трико наклонил свою бычью шею и повернулся к нему лицом. Это был ещё юноша, без усов и бороды. Но когда их глаза встретились, сердце Фабиуса Мечехвоста покрылось инеем и перестало биться. – Смотри, Ёркель, ещё один. Лилипут нахмурился: – И как мы его сразу не заметили? – Может, это тот, третий, вернулся. – Зубрик, дружище… Зачем он тогда лёг на землю? Может, спятил? – Просто упал. – Просто упал. Люблю твою святую наивность. Буднично переговариваясь, лилипут и гигант шли навстречу Фабиусу, как будто собирались поднять его с земли и отряхнуть, а не задушить. – Добрый человек, поговори с нами. Может, в карательный