— Хорошо. А что с ними будет потом? После войны?

— Ничего хорошего, — честно ответил я. — В лучшем случае их ждёт обычное рабство с работой на плантациях или в шахтах. В худшем — трудоустройство в индустрии развлечений. Ну то есть всякие там гладиаторские бои, травля зверями и чудовищами.

— Я бы могла сказать, что это жестоко, но кому не плевать? — мрачно ответила девушка. — Скажу, что это глупая трата сил.

— Ну-ка ну-ка, — хмыкнул я. — У тебя есть другое предложение?

— Вы буквально спасли этих людей. Они могли бы стать опорой ваших интересов.

В голосе её слышалась упрямая настойчивость. Щеки, лишь слегка загоревшие несмотря на все шаддинское солнце, зарделись.

— Стать опорой? — с сомнением переспросил я. — Возможно, но вероятнее другое. Они могут стать сухой соломой, которая разгорится от первой же искры.

— Но благодарность за спасение…

— Некоторые выберут благодарность и спокойно будут работать на полях, но другие выберут месть, создавая кучу проблем, — отрезал я. — Иногда лучше отдать предпочтение надёжным решениям. Но с чего тебя так интересует судьба пленных? Какая муха тебя укусила?

— Муха? — удивилась девушка. — Сегодня никакая не кусала, вроде бы…

— Это образное выражение. Мы и так спасли часть пленных от смерти. Разве этого недостаточно? Стать рабом не означает смертный приговор. В Империи полно вольноотпущенников. Многие из них становятся состоятельными людьми.

— Да, но ещё больше тех, кто надрывается до смерти на плантациях или становятся калеками. Таких хозяева выбрасывают. Они питаются помоями и доживают свой век в позоре. Империя не так плоха, как я думал раньше, но в ней хватает подлой жестокости.

— Ещё раз спрашиваю: ты что-то предлагаешь мне или просто хочешь посетовать на несправедливость бытия?

— Почему бы не дать этим людям второй шанс? Их можно обложить налогом на выкуп своей свободы, дать землю и возможность работать на ней.

— Во-первых, это потенциал для восстания. Во-вторых, я едва ли стану наместником Шадда. Эти территории уж очень хочет Сандис, а его нрав ты отлично знаешь. Даже убить его пыталась. Пусть лучше выжившие пленники станут рабами в центральной части Империи, чем здесь их затравят собаками и развесят по крестам.

— Да. Тут согласна, но что если дать им землю подальше отсюда?

— О чем ты?

— Север обезлюдел и имперские территории у его границы тоже. Там далеко от Шадда бывшие пленники едва ли поднимут восстание.

— Хм. А мысль то неплохая, — согласился я, хлопнув девушку по плечу. — Обдумаю, но сначала надо закончить войну.

С этими словами я отправился садиться на пегаса. Три крылатых коня уже были готовы к взлету.