— Должно получиться, — ответил Имхотеп. — Только будь осторожен. Знания, которые больше тебя, но пока не твои, так же опасны, как и Сила, управлять которой не умеешь.

Я пытался уложить в сознании то, что он мне втолковывал; но, наверно, для этого требовалась голова поумнее и покрепче моей. Моя же только разболелась. Я вам не умник. Однако главное уяснил себе хорошо: если не справлюсь, Книга запросто может выжечь мне мозги, превратив моё сознание в такую же пустыню, какой стала местность вокруг погибшей Утопии. Хорошо если просто останусь идиотом с единственной мыслью, что дёшево отделался.

— У тебя есть выбор, — продолжал Имхотеп. — Ты можешь завтра отправиться в Субайху. Получишь обещанную награду. Это избавит тебя от необходимости рисковать.

— Да. И от необходимости думать. Пять тысяч галет…

— Расскажи умникам немного из того, что узнал. Сможешь сам назначить любую цену.

— И прожить всю жизнь в достатке. Но если я слишком обленюсь и разжирею, то кто станет охранять мои галеты?

— У тебя есть Лика. Ты ведь любишь её. Она тебя ждёт. Она сильная, но ей нужен мужчина, способный о ней позаботиться.

Да, подумал я, всё правильно. Однако если она когда-нибудь узнает, что я был в двух шагах от корабля, на котором можно улететь на любую планету любой Вселенной, и променял Ключ к нему на груду жратвы, вряд ли она оценит мою дальнейшую заботу о ней.

Имхотеп коротко глянул на меня, улыбнулся и наклонился пошевелить веткой костёр. Хорошо с ним, когда он такой. Но и похвалить за это некого, кроме себя. А когда наоборот, некого кроме себя ругать. Потому что Имхотеп-то всегда одинаковый. Но он как зеркало. А когда встаёшь перед зеркалом — ты его видишь, конечно. Но в основном себя.

— Раз у нас сегодня ночь вопросов, можно я задам ещё парочку? — спросил я. — Почему кийнаки не попытались найти Колесницы, чтобы выиграть войну с яйцеголовыми? Ведь они, пожалуй, смогли бы войти в них без всяких Ключей?

— Опять ты о войне? — вздохнул Имхотеп. — Но если хочешь, я скажу: кийнаки не искали Колесницы потому, что они им были не нужны. И победа над яйцеголовыми им была не нужна тоже.

— Как это? — изумился я.

— А так. Ты уже спрашивал, не кийнак ли я. Скажу: да, один из последних. Додхар стал новой родиной для многих из нас, а потом почти для всех стал могилой. Однако мы никогда не пытались добить яйцеголовых, побеждая их. Мы всякий раз останавливались. Ты знаешь о нас из преданий нукуманов, а они толковали наши действия превратно. Они думали, что раз мы не побеждаем окончательно, то лишь от недостатка силы и внутренних разногласий. Но на самом деле, можно сказать, что мы вообще не воевали против яйцеголовых. Они воевали против нас.