— Теперь и сам вижу. Посмотрим, что тут ещё у него есть.
Человек умер совсем недавно — три или четыре часа назад, и запах разложения ещё не чувствовался. Ботинок с левой ноги был снят и стоял рядом. Штанина разрезана до самого гульфика, нога страшно опухла и посинела. В том месте, где угадывалась икра, виднелась маленькая ранка, похожая на след от укола стилетом.
— Зелёный скорпион, — сказал Бобел. — Не уберёгся, надо же.
Трофейщик сумел дойти от Бродяжьего леса до корабля, потом лёг и умер. Он знал, что надежды выжить нет, и решил, что лучше умереть в мехране, чем кормить своим телом всякую скользкую ползучую гадость, обитающую в заболоченных низинах. Я и сам предпочёл бы устроить из себя пирушку для стервятников где-нибудь в сухом и чистом месте, глядя напоследок в небо, пусть и чужое, а не валяться оплетённым ползучим вьюнком в душной додхарской чащобе. Рубашка трофейщика мне не подошла бы, да и старая она была, а вот в рюкзаке лежали две новых, как раз в пору. Ещё там нашлась пара ботинок, на размер меньше, чем требовалось Генке, и ему пришлось удовольствоваться ботинками трофейщика, благо они были почти новые. Одежды в рюкзаке было много, и хорошей, но вся она оказалась одного размера — слишком маленькой даже для щуплого Ждана. Вероятно, парень тащил всё это на себе, выполняя чей-то заказ. В самом низу обнаружились три платья для очень толстой женщины и детские вещи. В отдельном свёртке лежали два разобранных охотничьих карабина и сотня патронов к ним.
— Неплохой улов, — сказал Тотигай.
Мы забрали всё оружие и боеприпасы. Пистолет трофейщика и его рюкзак перекочевали к Генке вместе с ботинками, как и полдюжины чистых блокнотов, оказавшихся среди прочего добра. У всех умников привычка вести дневник, куда они записывают свои наблюдения и вообще всё, что увидят интересного. Генка был рад несказанно, так как старого дневника его лишили попрыгунчики. Одежду мы сложили горкой поодаль, придавив камнями. Кто-то найдёт её и возблагодарит Предвечного Нука. Труп оставили там же, где обнаружили, разбив лагерь по другую сторону корабля. Так уж повелось в Новом мире, что памятником трофейщику обычно служит его же собственный скелет, и даже парни, которые ходят с компанией, обычно завещают друзьям себя не хоронить. Ждан немного постоял над телом, ничего не сказал, только вздохнул. Они своих всегда хоронят, но Генка, хоть и умник упрямый, понимает, что чужие обычаи лучше не нарушать.
Глава 19
Вечером мы опять ужинали трижды и хорошо выспались ночью. Когда встали, Ждан ещё выглядел вялым, ему досталось больше других, но я надеялся, что через пару дней он будет в полном порядке.