Большого вреда пули дракону не причинили, но их было много, патронов Бобел не жалел и сумел его отвлечь. Одна из голов буквально взорвалась изнутри, когда в пасть попала граната, выпущенная Генкой из подствольника. Во все стороны летели разбрасываемые драконом куски шлака, выбитые пулями осколки панциря и стреляные гильзы. Добравшись до своего рюкзака, я выдернул из него разрядник и сумел разнести вторую голову, после чего меня сбило с ног ударом крыла и накрыло им, словно тяжёлым живым одеялом. Дотянувшись левой рукой до ножа, я воткнул его в перепонку где-то у своего колена и потянул вверх. Когда выбрался наружу через разрез, пулемёт замолчал. Я подумал, что Бобел погиб, но у него просто кончились патроны. Генкин автомат тоже заглох, а сам Генка валялся на тропе с разбитой в кровь головой.
Я спрыгнул с крыла, чтобы дракон меня не сбросил, и поднял разрядник. Горообразная драконья туша истекала кровью. Чудовище бестолково мотало из стороны в сторону последней уцелевшей головой, пытаясь сбросить вцепившегося в неё всеми четырьмя лапами Тотигая. Прицелившись в закрытый мощными спинными пластинами хребет, я начал стрелять, стараясь не думать про болтавшегося на волосок от смерти кербера и о том, что будет, если дракон двинет в мою сторону крылом. Но он лишь бил им по земле, вздымая тучи пыли, а второе, простреленное мной и переломанное при падении, было подвёрнуто под туловище. Где-то рядом со мной скрежетала когтями по лаве его передняя лапа, одним ударом которой он мог бы расплющить быка. Снова загрохотал пулемёт Бобела, горячие гильзы полетели прямо в меня, отскакивая от моего плеча и корпуса разрядника, а я стрелял и стрелял, пока в батарее не кончилась энергия. И чудище не выдержало — уронило уцелевшую, но с выцарапанными глазами голову, махнуло-таки крылом, сбив нас с Бобелом с ног, и сгорбилось в последней судороге.
Глава 18
Приходили в себя мы очень долго. Я даже не знаю точно, сколько мы приходили в себя.
В сознании остались только Бобел с Тотигаем. Бобел вообще не может потерять сознание, разве что вместе с жизнью. Кербер удачно спрыгнул с головы дракона прямо на тропу, но дракон хлестнул его кровоточащим обрубком средней шеи, и Тотигая швырнуло на кучу шлака. Он здорово ударился, и шкура на его правом бедре теперь висела клочьями — первое, что я увидел, когда очнулся.
— Да, надо быть кем-то вроде дракона, чтобы одним ударом вышибить дух из такого парня, — посочувствовал мне кербер, уныло разглядывая свой ободранный зад.
— Чёрт возьми, он и был драконом, — сказал я, пытаясь сесть.