В другое время Генка не упустил бы случая залезть в корабль, но после перехода у него опять разболелась голова, и он выглядел совсем тусклым. А Бобел заглянул — удостовериться, что внутри никого нет.

По другую сторону корабля послышались какие-то звуки. Тотигай немедленно отправился туда, осторожно приступая на больную лапу. Я пошёл за ним. Оказавшись под нависшей кормой, мы остановились. Бобел приблизился сзади, готовя свой пулемёт. Кербер понюхал воздух, сморщил нос и не таясь вышел из укрытия.

Здесь лежал всего лишь труп человека, привалившегося к собственному рюкзаку. На животе у него сидел гриф. При нашем появлении стервятник захлопал крыльями, намереваясь взлететь, но запутался когтями в одежде мертвеца; освободился и неловко спрыгнул на землю, намереваясь дать старт оттуда.

Тотигай на всей скорости, которую ему позволяла развить больная нога, метнулся вперёд, гриф — в сторону и вверх, но кербер успел ухватить его пастью за шею и прижать крылья к земле передними лапами.

— Г-г-рр! — проворчал он.

Бобел направился к нему, схватил грифа и выдернул по самому лучшему перу из каждого крыла.

— Вот и будущие поплавки, — довольно сказал он.

— Давай по два, — предложил Тотигай, как только его пасть оказалась свободна.

— Хватит по одному, — бросил я в их сторону. — Ему плохо будет летать.

— Какое нам дело? По два! У него ещё много останется. Поплавки на дороге не валяются!

— Не спорь со старшими. Гриф — мой тотем, и его надо жалеть.

— Хрен когда ты верил в тотемы! — нагло заявил Тотигай. — Дёргай по два, Бобел!

— По одному, я сказал!

Бобел поочерёдно посмотрел на нас, определяя, чьи доводы весомее, потом бросил грифа, крепко пнув его под хвост и сопроводив свои действия словами:

— Лети, птичка, ты свободна!

Гриф с клёкотом покатился по земле, забил крыльями, тяжело поднялся в воздух и поспешно полетел прочь, оглашая округу возмущёнными воплями.

— Надо было сразу свернуть ему шею, и не было бы споров, — сказал Тотигай, с грустью глядя вслед своей добыче.

— Даже не думай о таких приёмах, — ответил я. — Для настоящих трофейщиков стервятники священны.

Мы с Бобелом осмотрели труп. Это был незнакомый нам мужик лет пятидесяти, по виду — явный трофейщик. Набил он полный рюкзак в городе, да вот, не дошёл туда, куда собирался.

— Я знаю его, — сказал Генка. — Только не помню, как звали. Но однажды видел его в Субайхе. Он откуда-то с юга нашей территории.

— Вот тебе и меч, — сказал я, указывая на кончик торчащих из-под рюкзака ножен. — Как раз кстати перед Бродяжьим лесом.

— Да это не меч, — возразил Генка, когда Бобел отодвинул в сторону труп и поднял рюкзак. — Казачья шашка.