Сам он уже занимался Тотигаем. Когда закончил, встал и посмотрел на меня.

— Я оставил Ключ в пещерах, — сказал он. — Мне лучше вернуться. Когда оправитесь и отдохнёте, идите в сторону Бродяжьего леса. Я догоню.

Я видел, что ему не терпится уйти. Первый раз на моей памяти Имхотеп столь открыто выказал свои чувства. Он явно не хотел надолго оставлять Книгу без присмотра. Его беспокойство свидетельствовало о том, что в пещерах Книга не находится в полной безопасности. Ещё у меня мелькнула ехидная мысль, что Имхотеп не хочет надолго покидать своего закадычного друга — Нечистого Феха, в гости к которому так удачно попал, но её я загнал подальше. В конце концов, умение Имхотепа оставлять следы там, где он не был, здорово нам помогло. Яйцеголовые думают, что мы все вместе, Книгу не чувствуют и разыскивают нас для того, чтобы взять живьём и выпытать, куда мы её дели.

Как они вытрясают из пленников информацию, все мы отлично знали. Поэтому я поднял наш отряд на ноги сразу после того, как погасли разведённые Имхотепом костерки. Никто не сопротивлялся. Генка аж зубами заскрипел от натуги, когда ему пришлось вставать, но встал. Меня мутило, грудь продолжала болеть, и я всё невольно ощупывал её рукой, желая убедиться, что в том месте, куда Имхотеп засовывал пальцы, нет никакой дырки.

Когда тронулись, наш отряд выглядел не лучше, чем бродячий театр нищих и калек на походе. Тотигай скакал впереди на трёх лапах, поджимая правую заднюю, за ним ковыляли мы с Жданом. Генка поддерживал руками разбитую голову и поминутно стонал. Он заработал сотрясение мозга, и ему, по-хорошему, нужно было бы несколько дней лежать, но такого мы позволить себе не могли. В пропитанной кровью драной рубашке я выглядел похуже любого оборванца, и потому вскоре её выкинул, одев жилет на голое тело. Шествие замыкал Бобел, как наименее пострадавший.

Додхарская пустыня — это вам не рай, особенно в тех местах, где нет никакой растительности; и хоть климат на Додхаре смягчился со времён Проникновения, неподготовленному человеку или же больному здесь делать нечего.

Неподготовленным никто из нас не был, однако всем пришлось несладко. Солнце светило, казалось, вдвое ярче обычного, и припекало вчетверо сильнее. От камней исходил жар, безжалостно истязавший наши избитые тела. На счастье через несколько часов прошёл небольшой дождь, почти не смочивший землю, но всё же сбивший духоту и освеживший воздух.

За оставшуюся часть дня мы прошли немало, вымотались окончательно и заночевали прямо на тропе не разводя костра. Без всякого аппетита поужинали галетами, но стоило нам часок побыть в покое, как всем захотелось есть снова. В итоге за долгий додхарский вечер мы поужинали целых три раза, и наутро чувствовали себя гораздо лучше. Имхотеп не подкачал. Тотигай уже смог приступать на больную лапу, а у меня прошла грудь. Генка всё ещё постанывал, но реже.