Когда мы вышли из Бродяжьего леса в мехран, девушка совсем обессилела, и Орекс, подозвав своего коня, который тут же прибежал на свист, усадил её в седло. Коу обеими руками вцепилась в луку, сгорбившись и закрыв глаза, но вскоре пообвыклась, и даже не хотела слезать, когда Имхотеп решил, что настал час очередного урока ходьбы. Так мы и двигались: Орекс то садился на коня, то вёл его в поводу, остальные растянулись сзади. Тотигай бежал далеко впереди, время от времени пропадая среди скал. К вечеру наш отряд встал на стоянку в предгорьях, в начале подъёма к перевалу Ступень, который ещё называли Порогом Херекуша. Ночью мне приснился разгребатель. Он был где-то рядом — я проснулся, предупредил стоявшего на часах Бобела и ушёл в мехран. Разгребатель действительно был здесь, не более чем в тысяче шагов от лагеря. Я думал, он приполз попрощаться, но, кажется, он совсем не хотел уходить.

— Неужели чувствуешь, что ещё понадобишься мне? — сказал я. — Если так, то наши дела плохи.

Разгребатель шумно вздохнул, выбросив из под себя облако пыли.

— Ты волен ползать где хочешь, — сказал я. — Но если будешь неподалёку, так я только обрадуюсь.

Он вспучился, ещё раз вздохнул и уполз в темноту, в сторону лавовых полей, а я вернулся в лагерь.

Утром мы двинулись к перевалу, и в полдень поднялись к его высшей точке, с которой восточная окраина окрестностей Ниора оказалась видна не хуже, чем на изображениях, передаваемых мне разгребателем. Предстоял спуск — менее утомительный, чем подъём, но мы всё же остановились, чтобы перевести дух.

— Элф, да ты только посмотри! — сказал вдруг Тотигай и восторженно поддал мне носом под колено.

Я посмотрел.

Ниор спокойно дремал в окружении своих вассалов — разбросанных там и сям вулканических конусов.

Далеко на северо-западе над мехраном стлался шлейф пыли, похожий с большого расстояния на дым от брошенной самокрутки. Там отряд яйцеголовых шёл по нашим следам. Или они уже учуяли Книгу и скакали напрямую.

А гораздо ближе, на обширном пустом пространстве лавовых полей, сплошь засыпанных вулканическим шлаком, красовалась фигура грифа с размахом крыльев в несколько тысяч шагов. Кто-то просто раздвинул слой шлака в стороны, оголив лавовое основание, и нарисовал символ всех трофейщиков одной непрерывной линией.

— Разгребатель! — сказал Тотигай, довольно скалясь в ухмылке.

Все посмотрели на меня.

— Нашли невидаль, — недовольно пробормотал я, отходя в сторону. — Некоторые поводыри и не такое делают.

— Да, но никто не слышал, чтобы разгребатели делали это для них сами, — заметил Орекс.