— Я не пони…

— Это, — Патко махнул рукой в сторону двери. — Цветы Арлота. По преданию, их ягодами богиня Смерти, прекрасная Шинса, накормила… а впрочем, зачем я трачу время, — помимо чудовищного аппетита, Патко обладал сравнимым по степени силы отвращением к длительным объяснениям. — Эти цветы сажают на кладбище, Артур.

Я едва воздухом не подавился.

— Нас положили спать в кладбищенском сарае⁈

— Скажи спасибо, что не в кладбищенской земле, варвар! — рявкнул Патко и, понизив голос, заозирался по сторонам. — В следующий раз… О Раздоры и Грехи! Никаких следующих разов, Артур. Не отходи от меня ни на шаг. Ни с кем не разговаривай. Если что — ты мой… — маг смерил меня оценивающим взглядом. — племянник, который в детстве упал в колодец и ударился головой. Понял?

— Сильно ударился? — прищурился я. — Просто чтобы понимать степень погружения в персонажа. Мне начать мычать? Или пускать слюни? Могу попытаться в любой непонятной ситуации блеять козлом или…

Патко многозначительно переложил посох, который без кристаллов мало чем отличался от походного, из одной руки в другую, и я счел разумным замолчать.

— Понял, — поднял я ладони. — Молчу.

— Молодец, — кивнул он. — Идем. Нам надо найти старосту.

— Зачем?

Патко закатил глаза так, что радужки едва не исчезли под бровями. Очередной трансмировой (или планетарный) жест.

— Ты совсем не помнишь прошлый вечер?

— Патко.

— Что⁈

— Я плохо помню последние дня три или все пять.

Маг покачал головой и, перекинув через плечо походную сумку, куда также убрал и свой гримуар, молча направился к двери. Я, вооруженный палкой со следами собственной крови от стертых ладоней, с рюкзаком за спиной и спрятанными в тряпье наушниками и смартфоном, поспешил следом.

На сей раз мы повернули в другую сторону, а я, не удержавшись, оглянулся на пострадавшие от моей необразованности кусты. И действительно, следом за первым симметричными рядами вглубь пустого пространства, тянущегося вплоть до самого частокола, выстроились точно такие же. Десятки, если не сотни. Одни больше, другие меньше, какие-то еще совсем юные, только-только показавшиеся из свежих насыпей, другие уже совсем старые и раскидистые. Ко многим, как я заметил, были привязаны цветные ленты или просто кусочки ткани. Видимо, служили вместо цветов.

Да и, в целом, даже на Земле далеко не все культуры, вплоть до расцвета Британской морской империи, приносили на могилы умерших цветы. В пустыне, к примеру, пользовались камнями, что до сих пор осталось правилом в некоторых религиях.

Мне стало неловко. И даже стыдно.

— Простите, я не со зла, — прошептал я и отвернулся.