— Я выплыл, — Патко елозил посохом по земле. — Наглотался, чуть не обделался от страха, но выплыл. И с того дня мне, знаешь, как-то уже не требовалось лишний раз объяснять про воду.
— И ты его не возненавидел? Отца.
— Возненавидел, конечно, — легко согласился Патко. — Недели на две. Потом соседский мальчишка утонул у мельницы, и ненависть как-то сама рассосалась.
Он повернулся ко мне, и на мгновение в отсветах углей его лицо вдруг действительно стало напоминать лик старца.
— Ты ходишь по этому миру и знаешь только про одну опасность, Артур. Граели. Клыки и когти — это все понятно из-за своей наглядности. Но до залива мы куда чаще будем встречать вовсе не граели, мой новый знакомый. Между нами и морем —люди . Я пытался тебе как-то на это намекнуть, но без толку. Ну а сегодня ты наконец наглотался.
Как бы ни было обидно признавать, но маг был прав.
— Мог бы предупредить, — выдавил я.
— А я что сделал? — спокойно переспросил Патко. — Я тебе все сказал еще в сарае. Ты пожал плечами и уснул.
Крыть было нечем и тут.
— Я не знаю, где ты жил, Артур, но научись не доверять людям. Поверь мне. Люди куда страшнее чем граели, или драконов, и вообще кого угодно.
И он ушел к лежанке, оставив меня наедине с этой новостью, разбитой губой и внезапно очень тяжелым рюкзаком у изголовья, в котором лежали смартфон и наушники.
Я оглядел ложбину.
Угли дотлевали. Саук посапывал. Гурм спал лицом ко мне и хмурился во сне.
Один только Тиел бодрствовал. Пастух сидел на своем камне спиной к лагерю и смотрел вверх по руслу, вглядываясь в темноту, откуда к нам сползал мертвый ручей. Туда, где он уже бывал.
Почему-то мне показалось, что Тиелу страшно.
Страшно из-за плотины? Вы когда-нибудь боялись груды камней?
Блядь…
Глава 24 Дыхание богов
— Нет, — Патко ткнул посохом в валун размером с холодильник, мимо которого мы протискивались. — Ты опять смотришь на вещь, как торговец зерном. «В камне есть мана». В мешке есть зерно. В бурдюке тогда что… обязательно будет вода. Так?
— Ну… да?
— Камень и есть мана, Артур, — закатил глаза Патко. — Он не какой-то сосуд. Он сам по себе мана.
Мы шли уже пятый день. Трое деревенских, растянувшись цепочкой по сухому руслу, топали впереди, а мы с Патко привычно отставали шагов на тридцать. Ровно настолько, чтобы можно было разговаривать, не переживая, что нас подслушают.
— Хорошо, — я перепрыгнул с камня на камень, придерживая лямку. — Тогда объясни нормально. Если камень и есть мана, почему ты не можешь использовать его вместо Нашмала? Он же вот, лежит.
— Потому что ты видишь мешок и думаешь, что это зерно.