— Ещё как влетаете.
— Возможно.
— Вот именно. А я больше не собираюсь быть для мужчины красивым порывом, удобной слабостью или временным голодом.
Он долго молчал. Потом кивнул.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо, Вера. Значит, не так.
И вот тут мне стало совсем опасно рядом с ним. Потому что жёсткий мужчина, который умеет остановиться, когда ты сказала нет, — это гораздо хуже для женского сердца, чем просто красивый наглец.
Глава 7
Глава 7
На следующий день Алексис будто специально стал ещё спокойнее.
Не холоднее. Именно спокойнее. Он не заходил в мою комнату без стука, не ловил меня за локоть, не смотрел так откровенно, как у бассейна. Но это было даже хуже. Потому что теперь я сама всё время чувствовала его присутствие, даже когда его рядом не было.
За завтраком он почти не говорил. Мария поставила на стол сыр, лепёшки, фрукты, густой йогурт, а я сидела, делала вид, что сосредоточена на еде, и злилась на себя за то, что каждые полминуты замечаю, как Алексис держит чашку, как отвечает на сообщения, как у него напрягается челюсть, когда он читает что-то неприятное.
— После обеда поедете со мной, — сказал он так, будто речь шла о погоде.
Я подняла глаза.
— Это приглашение или распоряжение?
— Попробуйте считать приглашением.
— А если я откажусь?
— Не советую.
— Как тонко.
Он посмотрел на меня поверх чашки.
— Вам полезно выйти из дома и занять голову чем-то, кроме меня и вашего бывшего.
Я чуть не подавилась чаем.
— С чего вы решили, что я думаю о вас?
— Я не решил. Я вижу.
И ведь сказал совершенно спокойно. Без улыбки. Без игры. Как будто констатировал факт, что на улице жарко, а я сижу напротив и краснею как дура.
После обеда он отвёз меня в город.
Не в офис, не в банк и не в какой-нибудь мрачный мужской мир, где пахнет деньгами и скукой. Мы приехали в большой отель у моря. Белое здание, открытая терраса, много света, вылизанный холл, персонал, который при виде Алексиса мгновенно собирался в струну.
— Только не говорите, что это тоже ваш дом, — пробормотала я.
— Это мой отель.
— Конечно. Что ещё могло быть у нормального греческого миллиардера.
Он искоса посмотрел на меня.
— Вы произносите это слово так, будто оно вас раздражает.
— Меня раздражают мужчины, которые всё могут купить и поэтому считают, что им всё можно.
— А я так считаю?
— Пока вы держитесь в первой тройке подозреваемых.
Он ничего не ответил, только повёл меня дальше, через холл, мимо ресторана, к служебному лифту. Мы поднялись на этаж, где было тише. За стеклянной перегородкой виднелась большая профессиональная кухня.
И вот тут я остановилась.