Потому что слишком хорошо помнила, чем заканчивается женская доверчивость, если рядом мужчина сильнее, опытнее и привык, что ему не отказывают.

Вечером мы ужинали на террасе. Мария ушла раньше, сославшись на дела, и я почти не сомневалась, что она сделала это нарочно. На столе стояли запечённые овощи, рыба, хлеб, вино, которого я почти не пила, потому что в моём состоянии мне и вода была опасна. Я и так сидела напротив него и чувствовала себя подозрительно живой.

Алексис смотрел на меня спокойно. Уже без этой своей жёсткой маски. И вот это было хуже всего.

— Ты сегодня какая-то тихая, — сказал он.

— Я экономлю силы.

— На что?

— На то, чтобы не сказать тебе что-нибудь лишнее.

— Например?

Я отложила вилку.

— Например, что ты меня уже достал.

— Это я слышал.

— Или что мне лучше завтра уехать в отель и провести остаток отпуска как нормальный человек.

— Это тоже слышал.

— Или что ты сидишь и смотришь так, будто заранее знаешь, чем всё закончится.

Он чуть склонил голову.

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Врёшь.

Я выдохнула и отвела взгляд к морю.

— Вот за это я тебя и не выношу.

— За что?

— За то, что ты всё время попадаешь в суть быстрее, чем я успеваю придумать защиту.

Он встал из-за стола и подошёл ко мне. Не резко. Просто в какой-то момент оказался рядом, и пространство снова стало маленьким.

— Тогда не защищайся, — сказал он тихо.

— Очень удобный совет для мужчины.

— Для меня — нет.

Я подняла глаза.

— Почему?

— Потому что я сам сейчас делаю ровно то же самое.

И вот тут я почему-то сразу ему поверила. Без доказательств. Без дополнительных слов. Просто поверила, что этот огромный, тяжёлый, упрямый мужчина и правда тоже держится на остатках самообладания.

Он протянул руку.

— Пойдём.

— Куда?

— Гулять.

— Ночью?

— А что, ты боишься со мной остаться без свидетелей?

— Я боюсь не этого.

— Знаю.

Мы пошли по дорожке вниз, к морю. Вечер был тёплый, почти бархатный. Волны шли ровно, без шума, будто тоже старались не мешать. Я сняла босоножки и несла их в руке. Камешки были тёплые после дня, вода — прохладная. И всё это казалось слишком красивым для женщины, которая ещё недавно выясняла по телефону, за сколько её продал бывший.

— О чём думаешь? — спросил Алексис.

— О том, что у меня очень странный отпуск.

— Это мягко сказано.

— А ещё о том, что ты ужасный человек.

— Почему сегодня?

— Потому что ты всё делаешь правильно.

Он усмехнулся.

— Это претензия?

— Конечно. Нельзя быть таким… нормальным в важных вещах, если до этого ты несколько дней вёл себя как тяжёлый грек с манией контроля.

— У меня нет мании контроля.

— Да? А что это тогда?