— То место, куда мы направляемся, — сказала Катя, складывая одной рукой мусор в контейнер из-под рациона, — находится прямо посреди деревеньки. Мы не можем никак его изолировать от внимания местных жителей, и это самая тонкая часть моего плана. Если ты обнаружишь то, что я ожидаю — это же смогут увидеть и все местные жители. Поэтому действовать надо будет быстро.
— Это я могу, — подтвердил я, и спросил: — а где мы возьмем инструмент для раскопа?
— Инструмент? — Катя недоуменно замигала.
— Ну, там лопаты хотя бы, — я пожал плечами, — хотя и металлодетектор, наверно, был бы не лишним. Та штука, которую я нашел в карьере — она казалась металлической.
— А, ты об этом, — ответила она, — думаю, делать раскопки необходимости не будет. Та штука, которая там должна находится — она или непосредственно на земле, или прямо в воздухе.
Я посмотрел на Катю. В рассветных сумерках выражение лица разобрать было сложно — но, похоже, она не шутила. Поэтому я просто вздохнул и промолчал.
Когда лодка ткнулась носом в густо поросший камышом берег, уже совсем рассвело. Утро вышло морозным; на жухлой траве блестел иней. Ночные заморозки — обычное дело для ясной погоды осенью.
Мы забрали рюкзаки, а лодку Катя решила оставить, как есть, вместе с электромотором. Сказала, что лишний груз нам совершенно ни к чему. «Вот повезет кому-то», — подумал я.
Пройдя по тронутым морозам грунтовым тропинкам между заборами участков, уступами спускающихся к речке, мы вышли на широкую деревенскую улицу. Впрочем, асфальтом тут тоже и не пахло, так что ночные заморозки оказались очень кстати. Иначе все ботинки давно были бы грязи.
Улица вела к невысокой аккуратной церквушке с синей крышей, и небольшому деревенскому погосту. Чуть левее погоста, в сторону речки, концентрическими кругами лежало несколько крупных валунов, практически полностью утопленных в грунт. Кое-где виднелись следы раскопов. Но самое интересное было в центре этого круга. Там, прямо в воздухе, сантиметрах в тридцати над почвой, висел плоский черный блин; довольно крупный — пара метров в диаметре. Его чернота не была абсолютной: он влажно поблескивал на утреннем солнце, словно был выкрашен глянцевой краской.
— Что это за место? — спросил я, — похоже на какое-то капище. Кстати, я говорил, что в Царицыно, где мы были — есть одно действующее? Как раз на курганах?
— Это мегалитический памятник, — ответила Катя, — древняя обсерватория. Очень вероятно, что культовое сооружение, так что ты прав. — Отвечая, она не переставала напряженно и пристально на меня глядеть, — скажи… ты видишь что-то еще? — наконец, спросила она.