— Он сейчас такой, будто коматозный, — поделилось впечатлениями Влада, — очень заторможенный и реальность не сильно воспринимает. Просто лежит.
— Сон — лучшее лекарство, — многозначительно хмыкнула Марьяна.
— Он здесь под наблюдением врачей, у него есть сиделка, говорят, его руководство позаботилось. Пусть лежит, поправляется, — резюмировали дети, и на ближайшее время мы вопрос с их отцом закрыли.
Впереди у нас было лето переживаний: поступление, переезд, обустройство в столице для Влады, организация нового рабочего процесса для меня, вхождение в иной жизненный ритм для всех нас.
Но некоторое время спустя, завтракая на террасе погожим июльским утром, мы все будто бы были готовы идти вперёд и, преодолевая препятствия, справляться с теми сюрпризами, которые готовила для нас жизнь.
— Пойдём, Тали, прогуляемся по берегу, а девочки пока по дому пошуршат, — улыбнулся, допивая кофе, Мир.
Поскольку дочери возражений никак не обозначили, то я, прихватив шляпку, через пять минут уже сбегала по ступенькам крыльца к ждавшему меня у калитки мужу.
На пляже, располагавшемся недалеко от нашего дома, мы уже завели любимое место: в стороне от основного променада, на мысу росла одинокая сосна, а у её корней лежал огромный валун.
Бросив на камень свою куртку, Мир помог мне устроиться на ней поудобнее. А потом, встав вплотную, так, что наши лица оказались на одном уровне, обхватил меня за плечи и, глядя в глаза, спросил:
— Любимая, что тебя тревожит? Что случилось?
И ведь не сбежишь и не отшутишься.
Глубоко вздохнула и вспомнила, что мы договаривались все обсуждать. Как бы больно и страшно ни было.
— Милый, я была у врача и, увы… Мир, мне так жаль… Ты даже не представляешь, как… — слова давались с трудом, в горле першило, но я обязана была сказать. — Понимаешь… к сожалению…
— Тали, я люблю тебя. Мы справимся, что бы ни случилось, — из искрящихся серых глаз исчезли смешинки.
Мирослав смотрел внимательно, но спокойно и уверенно.
Ну и держал меня крепко.
— Прости, я никак не смогу подарить тебе ребёнка, — выдохнула беспомощно и уткнулась носом в его плечо, чтобы он не увидел брызнувших из глаз слёз.
Мир прижал меня к себе сильнее, давая время успокоиться, а потом, стерев пальцами соленые капли с моих щек, нежно поцеловал.
— Ты уже подарила мне двух прекрасных дочерей.
А когда я возмущенно на него уставилась, криво усмехнулся:
— В медицинских терминах и подробностях я не силён, но когда в юности восстанавливался после травмы, узнал, что детей у меня не будет, поэтому я очень тебе благодарен. И действительно рад считать Владу и Яну своими детьми.