Нет, для всех собравшихся, Чарторыйский — гений, талант и большой молодец.
Да и Господь с ним.
Только я выдохнула, заметив, что «ряды редеют», как ко мне подошла новый ординатор моего мужа Снежана.
— Я так рада! Котик блестяще защитился, и больше ему не нужна старуха, — с ехидной улыбкой сообщила она. — Теперь мы с ним, наконец-то, будем вместе, и он сможет спокойно возглавить родную кафедру. А я рожу ему наследника. Сына! Вместо твоих убогих дочек…
В моей голове гудит, и мечутся глупые мысли:
'Не нужна старуха? Да мне только сорок пять!
Возглавить кафедру в Первом меде? Бросить клинику, в которую мой отец Константина еле устроил? Бред…'
Да, пока мысли и эмоции кипят, а из груди уже рвётся, неудержимое:
— Чарторыйский, ты офигел?
Он вздрагивает, оборачивается на зов.
Хмурится, оглядывая нас со Снежаной.
У меня замирает сердце.
Но добивает меня не понимание: муж мне изменял, у него есть тайная жизнь и далекоидущие карьерные планы.
Довольная усмешка в родных глазах — вот что самое страшное.
Это все — правда.
Не бред.
И как дальше жить?
Глава 1 Ничто не предвещало
'Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса:
Есть нескудеющая сила,
Есть и нетленная краса…'
Ф. И. Тютчев «Чему бы жизнь нас ни учила…»
Долгое время я, как старший ребёнок в семье (умница, красавица, отличница, комсомолка, а также — очень приличная девочка), была уверена: в жизни нет ничего невозможного.
И со всем на свете я справлюсь.
Золотая медаль по окончании школы в столице одной из республик большой страны, потом поступление на бюджет ГосУнивера в Санкт-Петербурге своими силами, также как и победы на Всероссийских олимпиадах без счёта — в целом у меня были некоторые основания для такого мнения.
А потом правильная девочка выпорхнула из родительского гнезда и столкнулась с реальностью.
Уже в Универе жизнь с удовольствием продемонстрировала мне своё многообразие.
Наташенька, мамина радость и папина гордость, сначала старательно училась, а потом, курсе на третьем, вдруг остановилась, посмотрела на подруг и почувствовала: золотое студенческое время утекает сквозь пальцы. Так сказать, уходят без возврата, года, пригодные к разврату.
Ну и выскочила замуж по большой любви. Приличная же.
А бунтарский дух проявила, когда наплевала на то, что родители были категорически против брака.
— Он же голодранец! — рычал отец, в честь поступления подаривший старшей дочери в Петербурге квартиру.
Да, «однушку», да «на выселках», в новостройке и без ремонта, но тем не менее.
У меня было жилье, свое собственное. Поэтому я оказалась не только красавицей, но и «выгодной партией» для петербуржца в пятом поколении, пусть и без гроша за душой.