А он ведь уйдет.
Заведовать кафедрой в Первом меде не так денежно, но куда более престижно, а Костя — карьерист.
И это тоже надо обсудить. И с Владой, и с отцом.
Устала.
Я так устала.
Вроде и график у меня на работе свободный, в смысле, я приезжаю только на совещания и для решения важных вопросов, а все остальное время занята личными делами, но… сил нет.
Поеду к родителям: выдохнуть, подумать о жизни, получить поддержку и почувствовать себя в безопасности.
План был отличный.
И как любой отличный план — обречен на провал.
— Ой, — пискнула Марьяша.
— Да ну на фиг, — вторила ей Влада.
А мне хотелось материться.
В голос.
Долго и витиевато.
Выгрузившись из машины на парковке перед домом родителей, мы с ходу попали в «скромный, семейный кошмар» или «давний, грязный секрет» Карельских.
Отец ушел в запой.
Опять.
И теперь, как водится, обитал в своей мастерской.
— И давно? — уточнила у бледной и очень замученной мамы.
— Как из Питера вернулись.
Почти два месяца.
Капец.
С годами этот трындец длился дольше и дольше.
В моем детстве бате хватало трех дней лихого разгуляева, а после он возвращался в строй практически огурцом. Когда я училась в Универе, очередной, уже недельный, запой привел к инфаркту, и после этого отец держался почти пять лет. А потом снова началось.
И сейчас каждый срыв мог стать последним.
Он все понимал, но уже перестал бороться.
И именно это было страшно.
Я подозревала, что распад личности начался.
Холодно, мне вдруг стало ужасно холодно.
Словно ледяное дыхание неизбежности вмиг окутало целиком: мы — дети до тех пор, пока живы наши родители. А папа делал все, чтобы мы с сестрой… повзрослели.
Дети мои тихими мышками прошмыгнули мимо нас с мамой и скрылись в доме. Теперь будут прятаться в комнате на втором этаже.
Да, приехали, отдохнули.
Скрипнула зубами, постаравшись незаметно смахнуть слезы, но здесь такое не проходит:
— Вот зачем? Зачем, Ната? О чем ты думала? Осталась одна с двумя детьми! Как их растить? На что? Мы с отцом, вон — не вечны. Он — особенно. Как ты теперь? Кому нужна? В твоем-то возрасте? Говорила я тебе: надо было тихонько с Костей все обсудить. Решить…
И вот тут-то меня и накрыло.
Уши заложило, в голове зазвенело, а сердце застучало в горле.
Родительский дом, куда я стремилась, бежала за спасением и поддержкой… оказался опасным местом.
На меня напали прямо в нем.
И кто?
Та, что должна была поддержать, подбодрить, дать чуть-чуть времени прийти в себя.
В тот момент, когда я поняла, что слезы удержать не получится, я… побежала.
Мчалась прочь… куда-то… не разбирая дороги.
Мечтая об одном — убежать как можно дальше оттуда, где мне было не просто плохо, где мне сделали так страшно и так больно те, кому я доверяла.