— У меня все хорошо. Выиграла тут немного медалей, надеюсь, ты порадуешься. Завтра «Королевская ночь[1] », все готовятся, а я думаю поспать. И вообще…
— Крошка моя, мамочка немножко не в состоянии отгадывать шарады. Говори прямо — что случилось? — сердце сразу не на месте, когда дочь такая бодрая и благостная.
Ну, так-то вроде как ничего… но…
— Есть нюанс, да? — тяжело вздыхаю, потому что эти дурацкие нюансы все портят.
Как сказал мне лет пять назад Костин научник:
— Муж твой — талантливый хирург. Золотые руки и верный глаз. Но есть нюанс…
И теперь я эти нюансы знаю: мало того, что писать исследовательские работы — не то, чем Чарторыйский может блеснуть, но еще и «супружеская верность» — не то понятие, с которым он знаком.
Да и бог с ними со всеми.
Вот и сейчас, просто очень мягким местом почуяла: у Влады что-то произошло.
И ребенок подтвердил опасения:
— Тут, короче, такое дело… мам. Мне звонила госпожа Чарторыйская…
— Что? — обалдела я.
Вообще-то, Костина матушка была дамой, не сильно расположенной ко мне и моим детям. А уж сама звонила и вовсе — раз в пятилетку.
Владислава невесело хмыкнула:
— Сказала, что она в Питере. В больнице. И было бы правильно, если бы я ее навестила…
Сначала я мысленно охнула, затем судорожно стала соображать: что делать, куда бежать, с чего начать?
А потом вдруг взглянула на свои руки: никаких украшений. И оков.
Вдохнула глубоко, прикрыв глаза, и выдохнула.
Я не обязана больше никому быть воспитанной и удобной, правильной и безотказной.
Я ничего Чарторыйским не должна.
— Мам, ну, я, конечно, прифигела малость, — фыркнула в трубку дочь, у которой с этой бабушкой отношения тоже не слишком заладились. — А теперь думаю: хорошо, что я в лагере, да?
— Смотри сама, Влада. Если хочешь, то можешь договориться о визите, когда вернешься. Я тебя отвезу, — осторожно предложила.
Ну, мало ли, она соскучилась?
Старшая хмыкнула:
— Если она и здоровая была с трудом выносима, ты только представь — какая она сейчас. Мам, давай, до встречи. Потом поболтаем подробно. Бабушке я так и сказала: не в городе, сильно занята.
Попрощалась с дочерью и мысленно перекрестилась: есть все же плюсы в нашем разводе. Есть.
Отсеиваются всякие токсичные люди, чье присутствие в жизни ранее было обязательным. Что Тимка, что бывшая свекровь.
Бог с ними, всего им… заслуженного.
А нам и без них хорошо.
Скучать совершенно некогда, вздыхать и страдать по «пролитому молоку» тоже. Вот, вроде же показалось, что у дочерей все более или менее устроилось в их лагерях, а они уже обратно собираются.
Сначала Влада, потом Марьяша.