Глава 7 Марина
Переезд похож на операцию без наркоза. Ты не просто складываешь вещи в коробки. Ты сортируешь жизнь на «нужно», «жалко выбросить», «как я вообще это терпела», «это ещё зачем» и «не трогать, потому что если дотронусь — разревусь».
Мы переезжали через четыре дня после прихода Ильяны.
Борис не спорил. Наверное, чувствовал, что исчерпал даже формальное право делать вид, будто ещё участвует в том, как устроена наша семейная логистика. Он перевёл деньги на первый год аренды, молча подписал бумаги по временным договорённостям, предлагал помощь с грузчиками. Я отказалась. Не из гордости. Из гигиены.
Мне нужно было вынести себя из этого дома без его организующей руки.
С утра шёл холодный дождь вперемешку со снегом. На крыльце образовывалась мерзкая серая кашица, коробки размокали по краям, Алина капризничала из-за потерянного единорога, Тимофей мрачно таскал книги и молчал так сосредоточенно, будто строил плотину.
Я бегала между комнатами, подписывала маркером коробки:
КУХНЯ
ТЕПЛЫЕ ВЕЩИ
АЛИНИНЫ РИСУНКИ
МОИ КНИГИ
ИНСТРУМЕНТЫ ДЛЯ САДА
Когда дошла до последнего, замерла.
Инструменты.
Мой старый секатор. Перчатки. Шпагат. Садовая лопатка с облупившейся синей ручкой. Пакетики с семенами, срок годности у которых давно вышел, а выбросить всё равно жалко. Маленькие таблички для рассады. Всё то, что в этом доме казалось милым женским чудачеством и теперь вдруг стало похоже на набор выживания.
Я осторожно сложила всё в отдельную коробку и подписала сверху:
САД. НЕ ТРОГАТЬ.
Эта надпись неожиданно успокоила.
Новый дом встретил нас запахом старой штукатурки, сырого дерева и пустоты.
Квартира была скромной: две маленькие спальни, проходная гостиная, кухня с облупившимся подоконником, ванная, в которой всё скрипело, и окна во двор. Не красивый двор. Обычный. С облезлой лавочкой, ржавой сушилкой для белья и тем самым куском земли за домом, который с первого взгляда больше напоминал обиду, чем участок.
Но воздух здесь был другой. Не нашпигованный дорогими освежителями, парфюмом и идеей статуса. Живой. Чуть влажный. Чуть земной. С запахом мокрой коры и дыма от чьей-то печки.
Пока грузчики таскали коробки, я вышла на задний двор.
Земля раскисла от дождя. Под сапогами чавкало. Старый сиреневый куст у забора действительно был запущен до одичания — длинные голые ветви, спутанные, как волосы после болезни. Смородина выглядела жалко. Но вдоль стены дома я заметила первое чудо: крошечные зелёные носы нарциссов уже пробивали землю.
Я присела на корточки. Вот оно. Самое упрямое свойство жизни. Никто не спрашивает у земли, хочет ли она снова весну. Ей просто дают шанс, и она идёт.