В день сдачи конкурсной заявки я проснулась в пять утра.
За окном ещё было темно. Дом спал. Я на цыпочках вышла на кухню, включила чайник и разложила на столе финальные листы. Концепция. Пояснительная записка. Визуализации. План функционального зонирования. Предварительная дендросхема. И мой любимый лист — «сценарии пребывания»: дети, подростки, пожилые, родители, одиночки, люди с тревогой, люди с колясками, люди, которым нужно просто пережить день среди живого.
Я провела ладонью по краю бумаги.
Почти закончено.
Почти.
Сзади раздался сонный голос:
— Мам?
Я обернулась.
В дверях стояла Алина, растрёпанная, с одеялом на плечах.
— Ты чего не спишь?
— А ты чего?
Справедливо.
Я улыбнулась.
— Важный день.
Она подошла ближе, посмотрела на листы, где зелёными пятнами уже жил мой парк.
— Это тот, который ты спасёшь?
Я сглотнула.
— Постараюсь.
Алина подумала и вдруг положила ладонь мне на локоть.
— Ты спасёшь. Ты же умеешь, когда всё грустное.
Я не смогла ответить сразу.
Просто притянула её к себе и поцеловала в макушку.
Иногда дети дают тебе веру в такой форме, в какой взрослые уже не умеют.
В десять утра я вошла в здание департамента городского хозяйства с тубусом, папкой и ледяными руками.
В коридоре уже толпились люди. Представители бюро. Молодые архитекторы в чёрном. Женщина в дорогом пальто с ноутбуком. Двое мужчин, спорящих о сметах. Уверенные, собранные, свои.
Я почувствовала себя самозванкой так остро, что на секунду захотелось развернуться.
Но потом вспомнила свой участок за домом. Первые нарциссы. Сирень. Тимофея, обсуждающего теплицу. Алину с её «цветым можно». Полину Андреевну, которая сказала: женщины вроде вас исчезают слишком тихо.
И осталась.
Когда моя очередь подошла, я передала материалы секретарю комиссии и расписалась в журнале.
— Лазарева Марина Сергеевна? — уточнила женщина в очках.
— Да.
— Ваша заявка принята.
Всего четыре слова.
Но у меня в груди будто щёлкнуло что-то важное.
Принята.
Не одобрена. Не выиграла. Не признана лучшей. Просто — принята.
Иногда именно это и есть первый мост обратно в жизнь.
Я вышла из здания и только на улице поняла, что улыбаюсь.
Ветер был всё ещё холодный. Город всё ещё серый. Будущее всё ещё не обещало ничего.
Но под ногами уже была не пропасть.
А земля.
Глава 11 Марина
После подачи заявки мир не стал легче. Это было почти обидно. Мне почему-то казалось: вот я дойду до этой точки, передам папку, распишусь в журнале, выйду на улицу — и внутри хотя бы немного отпустит. Как после долгой лихорадки спадает температура. Но вместо облегчения пришла новая, ещё более вязкая тревога.