Я даже представить не могла, что способна на такие темные эмоции. Но жизнь, как говаривала моя прабабушка, любит преподносить сюрпризы, и не всегда они бывают приятными.
— Крем-мр⁈ — с удивлением посмотрел на меня Бродяга, но затем понимающе кивнул. — Согласен с тобой. Не стоит обманывать ожидания людей. — И кровожадно усмехнулся.
— Вот и я так думаю. Надеюсь, он его запатентует.
— Отсроченное действие? — уточнил фамильяр.
— Накопительный эффект, — зловеще усмехнулась я, припоминая наиболее аллергенные составы из своего арсенала.
Не зря мы с Матильдой и Ядвиной когда-то в академии их разрабатывали, чтобы отомстить тем, кто смел нас задирать. А мне завидовали многие. Все из-за того же Рамиль-чика, чтоб ему до конца жизни икалось. И по-разному пробовали кусать. Но благодаря вот таким маленьким диверсиям быстро бросили эту затею.
— А что в-третьих-мр?
— Там длинный список, Бродяга. А пока принеси мне бабушкину книгу с наговорами. Мне кажется, этой лавке очень не хватает крыс, мышей, тараканов, клопов и прочей живности. Скучно живет наш Рамиль-чик.
— Я думал, ты захочешь ее спалить-мр, — удивленно посмотрел на меня фамильяр.
— Я? Зачем? Чтобы потом еще с ним судиться? Нет. После всех сюрпризов, которые я в ней оставлю, Рамиль сам ее спалит к демоновой бабушке, — произнесла я и решительно зашагала в лабораторию.
— Моя ж ты стервочка-мр, — посмотрел на меня умильным взглядом Бродяга. — Я в тебе не сомневался. — Подумал, махнул пушистым рыжим хвостом и добавил: — Надо бы и мне кое-что провернуть…
Глава 4 Захлопнуть одну дверь, чтобы войти в другую
'Прощай.
Семейству ван Крид мои искренние соболезнования.
Ариэлла Данж'
Именно такое послание я в конечном итоге оставила этому лицемеру. Нет, сначала я написала около дюжины длинных писем с перечислениями того, кто он такой и чего заслуживает, орошая злыми слезами белые листы. Но, перечитав их, осознала, что выплеснула на бумагу всю свою злость и боль и в душе к Рамилю не осталось никаких чувств. Только выжженная пустыня, сожаление, что столько времени позволяла собой манипулировать, и так никуда и не девшийся жгучий стыд. Может, потом боль вернется, но сейчас стало полегче.
И я решила, что не буду оставлять ему длинных писем и показывать, как сильно он меня обидел. Все равно ведь только поморщится. А я гордая ведьма! Пусть довольствуется парой ничего не значащих строк и знает, что я сама раскусила его обман.
Хорошо, что Бродяга передал Рамилю мою просьбу не мешать мне до утра и переночевать у мамы. Якобы для того, чтобы ничто не отвлекало меня от конечной стадии создания моего нового крема. Притянуто это, конечно, было за уши, но Рамиль слишком сильно хотел, чтобы я закончила эту работу, а потому даже не сунулся ко мне в лабораторию, чтобы узнать, почему я передала такую странную просьбу.