Отогнала воспоминания и сосредоточилась на рассказе Бродяги.
— И что было дальше?
— А дальше Бао решил пошутить и спросил, не желает ли господин начальник стражи вместо всякой беготни отдохнуть на твоей простынке и укрыться твоим одеялком.
Я припомнила вкрадчивый голос фамильяра Матильды, его умение играть обертонами, имитируя чужие голоса, и приложила руку к глазам.
— И что? — не выдержала повисшего молчания.
— И все-мр. Мы ему и простынку, и одеялко, и даже твою подушку отдали. — И, увидев мой злющий взгляд, Бродяга добавил: — Ты не думай, Бао его сразу предупредил, что предложение действует только одну ночь и после этого придется все отдать. А он сразу согласился. Сам!
Я застонала, предвкушая, как придется разгребать последствия наших совместных с фамильярами шалостей.
— Зато отряд стражи до сих пор до ведьмака не дошел-мр, — попытался добавить ложку варенья в бочку чернил Бродяга. — Стоят вон под нашей дверью. Ждут свое начальство.
— А я как чувствовала, что мадам Джигурделия во время очередного похода к мужу таки получит шанс меня навестить, — пробормотала я себе под нос.
— Да ладно тебе! — Бродяга перестал вылизываться. — Элла, испеки свои фирменные плюшки, напои мужика фирменным кофе, и поверь, после такого он простит тебе всё!
— Да ну, — хмыкнула я невесело.
— Ну да, — авторитетно кивнул мне фамильяр. — Поверь, из дома ведьмы лучше выйти с довольным загадочным лицом, чем признаваться, что провел ночь хоть и на ее простыне, но на полу в лавке.
— А это аргумент… — протянула я, припоминая, все ли ингредиенты на плюшки у меня есть в наличии.
Интерлюдия первая
Прохладный утренний ветер развевал волосы и остужал разгоряченное лицо, солнышко мягко согревало, а магический кокон защищал от слишком сильных порывов воздуха и прочих неудобств. Матильда любила летать на своей метелке, хотя сразу после шабаша предпочла бы все же понежиться в постели.
А Шуша, ее метла, любила свою ведьму, хотя иногда и показывала норов. А что? Нужно же держать ее в тонусе. Но в дни, когда Тильда возвращалась с шабашей, метелка предпочитала не шалить. Это ведь ненароком и уронить уставшую хозяйку можно. Так-то ничего особенного не случится — она обвешана амулетами не хуже праздничного дерева, — но нужно было соблюсти непреложное правило: как бы сильно хозяйка после шабаша ни устала, она всегда должна наутро вернуться домой.
И родилось это правило не на пустом месте. Ведь если ведьма не прилетит к своему дракону утром под бочок, то он прилетит за ней сам.
В первый раз, когда это произошло, ведьмы с ним сильно повздорили, и лесополоса, в которой был устроен продолжительный пикник, превратилась во вспаханное поле. Во второй раз горное плато тряхнуло так, что этим озаботились даже в столице, — ну не любят ведьмы по утрам лицезреть перед глазами драконью морду. Настроение у них после ночных приключений, как правило, прескверное, а дракон хоть дамам особо и не отвечал на агрессию, но защититься был обязан. Ну а в третий раз… ведьмы под утро сами вытолкали Матильду домой.