— Мам, Сибель здесь. Зачем спешить? Весной устроим нишан, если… — я выставил палец вперёд. — Если мой менеджер будет согласен.
— Сынок, — подал голос отец. Он всё это время молча курил в углу, сидя на полу, — ты бы побыстрее решил этот вопрос. Ты же знаешь наши традиции.
— Зато вы не знаете, как жесток мир, в котором я работаю. Либо так, либо ищите Сибель другого мужа. В конце концов, я не обязан жениться на женщине, которую я не… — и замолчал, глядя на детей, затем на родителей. Да и Сибель сидела тихо, не издавая ни звука.
На этот раз разговор вышел жёстче, чем в день похоронов. Я не мог рисковать карьерой ради столетней традиции и предрассудков своих родителей. Я холост, и Сибель не плохая кандидатура в жёны, но я просто не готов к семейной жизни.
После чая я вышел на крыльцо и сел на верхнюю ступеньку. Рядом появилась Сибель. Волосы выбились из-под платка, и я узнал, что у неё крашенные волосы. Не очень представлял её такой… рыжей. Она стряхнула с серой юбки крошки, затем посмотрела на меня.
— Если не хочешь, не женись на мне. Я не вынесу холода.
— Я не отказываюсь. Просто всё не просто, Сибель. Понимаешь?
— Понимаю, поэтому и стою перед тобой сейчас. Мы с твоим братом не очень счастливо жили. Если ты такой же, я… не вынесу.
Я поднял глаза и уставился на девушку.
— Что ты имеешь в виду под словами «такой же»?
Она отвернулась, не решаясь отвечать.
— Сибель? Будь со мной честна.
— Нет, Юсуф. Зачем я буду наговаривать?
— Птичка уже вылетела, Сибель. Будь добра, говори. — Но она молчала, поглядывая на окна дома. Тогда я понял, в чём дело. — Так, одевайся.
— Зачем?
— Поужинаем в городе.
— Это не…
— Сибель, я брат твоего мужа. Это не зазорно. Одевайся, — чуть строже велел я, встал и пошёл к машине. — Жду.
Через пятнадцать минут Сибель вышла ко мне в чёрном платье до пола, ничего не подчёркивающее, хиджаб тоже был чёрный. Лицо стало чуть более серым и уставшим. Она села в машину и уставилась в окно. Я, вздохнув, вырулил на дорогу. Я знал хороший ресторанчик, куда ни один наш родственник или знакомый не сунется, потому что мне тамошние цены по карману, а им — нет. Сибель не о чем беспокоиться.
До самого ресторана мы молчали. Пока я делал заказ, Сибель ушла в уборную, а вернулась с красными глазами. Почему-то в эту минуту мне показалось, что она не по мужу скорбит, а всего-навсего боится своего будущего. Смысл её слов постепенно доходил до меня. Я не редко приезжал в Шиле, но никогда не видел Сибель улыбающейся. Она вечно мыла, убирала, готовила. Суета, суета, суета. Принесла чай и исчезла, словно тень. Что же происходило в её жизни?