Мирель долго смотрела на него.
Потом закрыла глаза.
Она наконец поняла, почему встреча с Лианной оказалась страшнее усыпальницы.
Под камнем лежали сердца.
Но настоящий ужас жил наверху.
В тёплых комнатах.
В женщинах, которым уже ничего не хотелось.
Глава 9. Он всё ещё считает себя хорошим мужем
Адриан прислал письмо на следующее утро, и Мирель поняла, что знает его содержание ещё до того, как сломала печать. Конверт лежал на краю стола рядом с недоеденным завтраком, тёмный воск сохранял оттиск герба Эртейнов, а почерк на обороте был тем самым, который она двадцать лет видела на счетах, записках, книгах и коротких посланиях, оставленных на её подушке в те годы, когда муж возвращался после полуночи. Когда-то один взгляд на эти буквы мог вызвать улыбку. Теперь Мирель долго не протягивала руку, продолжая есть хлеб с мёдом и слушать, как Лина сердито перетряхивает корзину с бельём, потому что прачка снова перепутала несколько полотенец. Рейвен с утра ушёл по своим делам, оставив на столе записку из трёх слов: «Вернусь после полудня». Никаких указаний не покидать дом, никаких предупреждений, что делать в его отсутствие. Именно это, наверное, и заставило Мирель наконец взять письмо мужа: если она не прочитает его только потому, что боится услышать знакомый голос даже на бумаге, такой отказ тоже окажется чужим решением.
Адриан не писал о прощении, не требовал возвращения ковчега и не упоминал Рейвена. Он просил встретиться. Не в их доме, не в Элмаре и не при дворе, а в маленьком павильоне у старой реки, куда они когда-то ездили вдвоём, когда ещё не могли позволить себе собственное загородное поместье. Павильон принадлежал короне, но много лет стоял почти заброшенным, и в молодости Мирель нравилось приносить туда еду в корзине, сидеть на каменных ступенях и смеяться над тем, что будущий великий некромант не умеет заваривать чай. Адриан выбрал место слишком хорошо. Мирель прочитала письмо дважды и только после этого заметила последнюю строку: «Я приду один». Именно эта фраза заставила её отложить бумагу.
— Не нравится? — спросила Лина, не отрываясь от белья. Горничная давно уже не делала вид, будто не замечает переписку хозяйки с мужем, и после последних дней эта фамильярность почему-то не раздражала.
— Наоборот, — ответила Мирель. — Всё очень правильно.
Лина подняла глаза. — Это плохо?
— Когда Адриан хочет получить согласие, он всегда выбирает правильные слова.
Она снова посмотрела на письмо. Муж действительно знал, что делает. После скандала, усыпальницы, бегства и появления палача он наконец перестал пытаться вернуть её приказом. Вместо этого предложил место, связанное не с его нынешней властью, а с тем временем, когда у них почти ничего не было, кроме друг друга. Мирель могла отказаться. Более того, часть её сразу захотела отказаться именно потому, что понимала замысел. Но затем она вспомнила Лианну, рыжую кобылу Руту и тихое «мне ничего не нужно». Ей всё равно придётся говорить с Адрианом. Если не сейчас, то позже. Сердце оставалось закрытым, связь — активной, а вопросы множились быстрее ответов.