— Я думаю, что ты действуешь под влиянием боли.
— А ты под влиянием страха смерти. Почему твоё чувство делает тебя разумнее моего?
Он не нашёлся сразу.
Мирель надела перчатки.
У двери остановилась.
— Я хочу одного ответа в следующий раз.
Адриан напрягся. — Какого?
— Когда ты впервые заметил, что я стала удобнее.
Лицо его стало закрытым.
— Я подумаю.
— Нет. Вспомни.
Она вышла.
На улице стало холоднее. Река была почти чёрной, ветер шёл от воды и сразу пробирался под платье. Мирель направилась к дороге, где ждала карета, но через несколько шагов услышала голос мужа.
— Мирель.
Она обернулась.
Адриан стоял на ступенях павильона.
— Я действительно не хотел причинить тебе зло, — сказал он.
Мирель смотрела долго.
Когда-то этого хватило бы.
Когда-то сама мысль о хорошем намерении мужа заставила бы её искать оправдание любому результату.
Теперь не хватило.
— Я знаю, — ответила она. — Именно это и страшно.
Он остался стоять у реки.
На обратной дороге Мирель не плакала. Она смотрела в окно и думала о человеке, который в молодости продавал книги ради её лекарств, грел её холодные руки своими и однажды вынул её сердце, искренне веря, что этим связывает их навсегда. Любовь была настоящей. Забота тоже. Именно поэтому теперь невозможно было утешить себя простой мыслью, что она прожила двадцать лет рядом с чудовищем.
Адриан не был чудовищем.
Он был человеком, который привык считать однажды подаренное сердце своим.
И, возможно, никогда не замечал разницы.
Глава 10. Живой она нужна ему больше, чем любимой
Мирель поняла, что за ними следят, только когда карета второй раз свернула не туда. Сначала она решила, что кучер пытается объехать размытую после дождя улицу, потом заметила, как Рейвен, сидевший напротив, чуть повернул голову к окну и перестал слушать её рассказ о встрече с Адрианом. До этого он почти не перебивал. Лишь иногда задавал короткие вопросы, когда Мирель перескакивала через детали, и один раз особенно внимательно посмотрел на неё после слов о том, что муж никогда не рассматривал сердце как вещь, которую жена имеет право потребовать обратно. Теперь внимание палача полностью ушло наружу. Он приподнял край занавески, подождал несколько секунд, затем опустил ткань и постучал костяшками пальцев по стенке экипажа.
— Не домой, — сказал он кучеру через маленькое окошко. — К старому рынку, потом через Красильную.
Мирель нахмурилась. — Что происходит?
— За нами едут.
— Люди Адриана?
— Скорее всего.
Она не почувствовала удивления. После разговора у реки даже ожидала чего-нибудь подобного, только представляла мужа иначе: письмо, новую попытку убедить, возможно, ещё один визит. Не людей на дороге. — Он обещал не забирать ковчег силой.