Мирель заметила.

— Что?

— Ничего.

— Адриан.

— Не сейчас.

— Ты знаешь больше.

— Конечно, знаю больше. Я изучал обряд всю жизнь.

— Тогда почему не рассказал?

— Потому что ты не спрашивала!

Фраза вырвалась громче, чем он хотел.

Мирель отступила.

Адриан сразу понял, насколько ужасно это прозвучало.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Именно это.

— Мирель…

— Я не спрашивала, могу ли умереть, если одна уеду слишком далеко. Не спрашивала, почему женщины твоего рода перестают чего-то хотеть. Не спрашивала, что происходит с сердцем, когда муж получает смертельную рану. Поэтому можно было молчать.

— Я не скрывал намеренно каждый эффект.

— Но знал их.

Адриан закрыл глаза. — Некоторые.

— Какие?

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что ты сейчас не слышишь ничего, кроме худшего смысла.

Мирель почувствовала, как ярость резко отступает. Осталась усталость.

Вот как всегда.

Если она не принимает его объяснение, значит, неправильно слышит.

— Ты знаешь, что самое страшное? — спросила она.

Адриан смотрел молча.

— Ты действительно считаешь, что заботился обо мне.

— Потому что заботился.

— Я знаю.

Он растерялся.

— Тогда в чём обвинение?

— В том, что забота не помешала тебе считать моё сердце своим.

Адриан сжал губы. — Я никогда не считал тебя собственностью.

— Меня — нет. Только сердце.

— Это разные вещи.

— Для тебя.

Снаружи ветер ударил ветками по стене павильона. Мирель вдруг вспомнила первый год брака. Они действительно приезжали сюда, сидели на этих ступенях, ели дешёвый хлеб и спорили о будущем. Адриан тогда говорил, что однажды будет настолько богат, что купит ей дом у моря. Мирель смеялась и отвечала, что ей не нужен дом, если в нём нет его.

Как давно это было.

И как настоящее.

— Помнишь, когда у нас не было денег на отопление? — спросил Адриан неожиданно.

Мирель посмотрела на него.

— Зачем?

— Просто помнишь?

— Да.

— Ты спала в моём пальто, потому что одеяло было слишком тонким.

— А ты соврал, что тебе не холодно.

Он улыбнулся едва заметно. — Мне было ужасно холодно.

— Я знала.

— Мы тогда делили всё.

Мирель поняла, куда он ведёт.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что я знаю, что любила тебя.

— Тогда вспомни, что и я любил. Я не взял сердце у чужой женщины. Ты отдала его человеку, которому доверяла.

— Да.

— И я хранил его двадцать лет.

Мирель почувствовала почти жалость.

— Ты до сих пор не слышишь.

— А ты не хочешь услышать меня.

— Хорошо. Скажи.

Адриан подошёл ближе к столу, опёрся ладонями о край. — Я не проснулся однажды и не решил использовать тебя. Обряд был частью моего рода задолго до нас. Я верил, что он связывает нас навсегда. Ты тоже верила. Когда сердце начало поддерживать меня сильнее, чем ожидалось, я не счёл это кражей. Когда ты стала реже болеть, я считал, что связь работает в обе стороны. Когда понял, что могу пережить вещи, которые раньше убили бы меня, я думал, что это цена и преимущество нашего союза. Не моя ловушка для тебя.