Она знала, что сердце помогает Адриану.
Знала, что связь поддерживает его силу.
Но впервые другой человек произнёс это без красивых слов.
Держит в живых.
И именно тогда Мирель поняла, что украла у мужа не семейную реликвию.
Она унесла с собой его смерть.
Глава 5. Человек, к которому приходят за последней свободой
Рейвен не ответил на её вопрос сразу. Он продолжал смотреть на ковчег так, будто металлический ларец мог заговорить первым, если дать ему достаточно времени, и Мирель впервые заметила, что в его доме почти нет вещей, способных отвлечь взгляд. Небольшая печь, длинный стол, два тяжёлых стула, полки с книгами, кувшин с водой и несколько аккуратно сложенных полотенец возле умывальника. Никаких украшений, кроме старой деревянной фигурки птицы на подоконнике, никакого серебра, гербов или дорогих тканей. Всё было простым и использованным, как будто хозяин выбирал вещи только по одному признаку: нужны они ему или нет. Мирель, привыкшая к комнатам, где каждая ваза имела историю, а каждая штора подбиралась под цвет стен, неожиданно почувствовала себя здесь почти неуместно вместе со своим дорожным платьем, дорогими перчатками и сердцем в родовом ковчеге. Рейвен наконец поднял глаза и, не касаясь ларца, спросил: — Когда его извлекли?
— В день свадьбы, двадцать лет назад, — ответила Мирель. Ей стало неприятно от того, насколько просто это прозвучало. Будто речь шла о зубе, который удалили в молодости и сохранили в семейной шкатулке. — Мне было двадцать два. Адриан сказал, что так женщины его рода связывают жизнь с мужем. После обряда я почти не болела, действительно старела медленнее, чем должна была, и никогда не думала, что происходит что-то неправильное. — Она помолчала, чувствуя, как внутри груди работает тень сердца, а настоящий ритм отзывается через стол. — До тех пор, пока он не сообщил, что собирается развестись со мной и жениться на другой.
Рейвен не выразил ни сочувствия, ни удивления. Он только кивнул, словно последняя часть рассказа объяснила ему нечто важное. — И сердце он возвращать отказался.
— Сказал, что развод касается нашего брака перед людьми, но не того, что было сделано в усыпальнице. Потом выяснилось, что я не могу далеко уехать от сердца. Вчера попыталась добраться до родственницы и едва не задохнулась на дороге. — Мирель посмотрела на свои руки и медленно сняла перчатки. После утреннего холода пальцы всё ещё казались бледнее обычного. — Сегодня я забрала ковчег. Доехала дальше того места, где вчера начался приступ. Ничего не произошло. Значит, связь держит меня возле сердца, а не возле дома.