Ему некуда бежать одному в дикие леса, а значит, он собирался бежать не в лес. Он собирался к князю.
Но с пустыми руками к Изяславу не приходят — за это сразу сажают на кол, а значит Крыв нашел себе пропускной билет.
Какой? Все просто — оружие, которое рвет законы воды. Горшок со «смертью», который он выкрадет из моего сарая, чтобы купить себе жизнь и княжью милость.
Или я остановлю эту крысу сейчас, или поутру князь получит в руки наш главный козырь.
Я медленно поднялся с колоды.
— Гнус с Рыжим где? — спросил я тихо.
— В сарае сидят, караулят. Как ты и велел, ни на шаг не отходят.
— Пошли к ним. Говорить будем.
Я развернулся и зашагал прочь от праздничных костров.
Глава 20
За кузней было темно.
Костры на берегу ещё догорали, оттуда доносились песни и хохот — ватага праздновала первый выход Нави, но здесь, в тени между закопчённой стеной кузни и покосившимся сараем, царила совсем другая атмосфера. Мы стояли впятером, и от нашего дыхания поднимался пар в прохладном ночном воздухе.
Волк, которого я решил привлечь к делу, прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди и только глаза поблёскивали, отражая далёкий свет костров. Гнус топтался рядом, зябко кутаясь в драную овчину и то и дело бросая тоскливые взгляды в сторону праздника, где наверняка ещё оставалась рыбёшка. Рыжий молчал, привалившись к углу сарая, и ковырял ногтем щепку от доски — парень был из тех, кто говорит мало, но слушает внимательно.
Бес стоял передо мной и нервно мял в руках шапку.
— Рассказывай, — велел я. — Всё, что видел. С самого начала.
Бес сглотнул и заговорил, понизив голос почти до шёпота, хотя рядом никого не было.
— Я к сараю ходил за солью для варева, срезал путь через мостки и увидел Крыва. Он у лодки рыбацкой возился, думал, что его никто не видит. Уключины жиром мазал, густо втирал, чтобы вёсла ни звука не издали. Потом вёсла проверил, сложил их под лавку и рогожей накрыл. А ещё раньше я его у пленных видел, он с ними шептался, когда думал, что никто не смотрит.
Волк хмыкнул, и в этом звуке было столько презрения, что Бес осёкся на полуслове.
— И ты хочешь, чтобы я поверил ему, Ярик? — Волк оттолкнулся от стены и шагнул к Бесу, нависая над ним как туча. — Ты сам недавно на княжьем ушкуе вёслами ворочал. Откуда мне знать, что это не ты с Крывом сговорился, а теперь на него же и валишь, чтобы подозрение отвести?
Бес побледнел так, что это было видно даже в темноте.
— Я на каторге брата потерял, — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, я к князю побегу? К тем, кто Стёпку за борт выкинул, как дохлую собаку?