Люди замерли, переглядываясь. Взгляды из затравленных становились упрямыми. Люди принимали тяжёлую реальность.
Бурилом посмотрел на меня с одобрением и повернулся к старому корабельщику.
— Щукарь.
Старик вздрогнул.
— Если мы не вернёмся, — голос Атамана стал безжалостным. — Если через две седмицы нас не будет… Значит, мы легли костьми. Пеплом пошли. Тогда ты берёшь Гнездо, грузишь всех в лодки и уводишь людей в леса. Ждать нельзя будет ни дня. Понял меня?
Щукарь медленно сглотнул и сдёрнул шапку.
— Понял, Атаман. Сделаю.
Горькая правда окончательно придавила ватагу к земле, но бунт угас. Люди смирились. Это был план смертников, которые покупали жизнь для остальных своей кровью.
— Лодку веду я, — Бурилом обвёл толпу взглядом. — Кормчий правит парусом и зельем. Волк идёт с нами и Бес тоже. Но на дело нужны ещё двое. Шестеро на «Плясуне» в самый раз.
Он замолчал. Я шагнул к Атаману и нашёл взглядом Гнуса с Рыжим. Они стояли плечом к плечу, переминаясь с ноги на ногу.
— Вы двое ночью не сдрейфили, — обратился я к парням. — Пришли сами, залегли в грязь и спину нам прикрыли. Мешки со «смертью» спасли.
Гнус почесал старый шрам на шее, Рыжий сжал топорище. Они чуяли что я сейчас скажу.
— Я хочу видеть вас на палубе, когда мы войдём в Городец, — закончил я. — Пойдёте со мной чужие корабли жечь?
Вся ватага смотрела на них. Одно дело — рубить воров на своём берегу, другое — лезть к князю под топоры.
Гнус посмотрел на Рыжего. Тот коротко кивнул.
Тогда Гнус харкнул прямо под ноги. Усмехнулся кривой ухмылкой, обнажив зубы.
— Двум смертям не бывать, Кормчий, а княжью кровь я пустить завсегда рад. Мы идём.
Толпа выдохнула. Жребий брошен. Шестеро уходят на смерть.
— Готовимся до полудня! — Бурилом повысил голос, подводя черту. — Выходим засветло. Щукарь — проверь «Плясуна» от киля до мачты. Дубина — снаряди горшки в короба, переложи соломой, чтоб не звенели. Остальные — под ногами не путайтесь!
Глава 23
Гнездо высыпало к причалу. Женщины сбились кучкой у поварни, детвора жалась к материнским подолам, мужики толпились на берегу, переговариваясь вполголоса. Все смотрели на мостки, где мы готовили «Плясуна» к походу.
Легкая и ходкая лодка с задранным носом и косым парусом, свёрнутым на мачте, покачивалась у причала. К корме Щукарь уже привязал две долблёнки-волокуши. В самом «Плясуне» шестерым и так тесно, а груз, который мы брали с собой, места требовал немало.
Гнус тащил первый короб с горшками, пыхтя и ругаясь вполголоса. На середине мостков он притормозил и окликнул Беса, который шёл следом:
— Эй, портовый! Гляди под ноги, а то горшок уронишь — прямо тут до Городца долетим, без лодки.