Глава 25
Мы замаскировали лодки и поползли к яру.
Звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты. Луг тянулся от ивняка до обрыва шагов на двести — открытое место, где нас могли заметить, если бы кто-то догадался посмотреть в эту сторону. Поэтому мы ползли.
Трава была мокрой от вечерней росы. Холодная влага тут же пропитала рубаху и я почувствовал, как по животу побежали струйки воды. Локти вязли в земле, колени скользили по грязи. Где-то справа в лесу ухнула сова.
— Чтоб тебя, пернатая тварь, — прошипел Гнус за моей спиной. — Чуть сердце не выскочило.
— Заткнись и ползи, — буркнул Волк.
Мы двигались медленно и осторожно. Шестеро теней в ночи, скользящих к обрыву. Бурилом пыхтел где-то позади — Атаман был здоровым мужиком, и ползать на брюхе ему было непривычно. Бес замыкал и двигался практически бесшумно.
До края яра оставалось шагов тридцать, когда из-за земляного гребня показались первые огни гавани.
Волк вскинул кулак. Ватага разом замерла, вжавшись в мокрую траву.
Внизу, на дощатом пирсе, от факела отделилась фигура. Стражник неспешно зашагал к краю мостков. Он остановился у самой воды, повернувшись лицом к нашему обрыву и спиной к свету.
Хуже не придумаешь. Огонь теперь светил ему в затылок, и глаза гридня быстро привыкали к темени. Мы были высоко и далеко, но проползи мы ещё хоть сажень — он бы точно уловил наше движение на фоне ночного луга.
Я распластался в грязи, вжимаясь щекой в сырую землю и стараясь не дышать.
Стражник внизу неторопливо завозился с поясом. В ночной тишине, которую вода усиливала и разносила с пугающей ясностью, отчётливо послышался журчащий звук.
— Отливает, — одними губами прошептал Волк.
Мы лежали, не шевелясь. Стражник закончил своё дело, поправил штаны и побрёл обратно к факелам, насвистывая что-то себе под нос.
— Поползли, — шепнул я, и Волк кивнул, махнув рукой остальным.
Немного погодя снизу, от самой воды, отчётливо донеслись голоса.
— … а я ему говорю — куда ты лезешь, рожа немытая? Это ж княжий припас, не твоим рылом хлебать! — голос говорящего был грубым.
— И чего он?
— А чего он. Утёрся и пошёл. Куда ему против меня.
Послышался смех, а потом встрял другой голос, постарше и построже:
— Хватит зубы скалить. Воевода узнает, что вы тут лясы точите вместо службы — шкуру спустит.
— Да ладно тебе, Михей. Кто тут ночью сунется? Рыбы, что ли?
— Рыбы не рыбы, а служба есть служба. Вон, лучше проверь, как там канаты на «Соколе». Воевода велел трижды перевязать.
Послышалось ворчание и шаги по доскам. Стража расходилась по мосткам. Я добрался до куста бузины на самом краю обрыва и осторожно выглянул из-за веток.