— ТЯНИ!!!
Наверху рванули. Верёвка впилась под мышки и вздёрнула меня вверх. ноги оторвались от камня в тот миг, когда пасть захлопнулась. Челюсти щёлкнули прямо под подошвами. Там, где мгновение назад стояли мои ноги. Плоские зубы перемололи обломок шеста в щепу.
Меня волокли вверх рывками. Глина летела в лицо, верёвка скрипела. Сверху доносился ругань и тяжёлое дыхание мужиков. Каждый рывок отдавался в вывернутом плече.
Внизу тварь ударила ещё раз огромным хвостом по воде, подняв волну, которая окатила обрыв до середины. Потом сом ушёл в глубину, мелькнув тёмной спиной, и вода сомкнулась, будто ничего не было.
Меня перетянули через край. Я упал на хвою лицом вниз и лежал, хватая воздух, прижимая левую руку к груди.
Гнус стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Лицо у него было белое.
— Я ж говорил. Я ж говорил про сома. А вы мне — заткнись, Гнус.
— Ладно, — Волк тяжело дышал, сматывая верёвку. — В этот раз ты угадал.
— Угадал⁈ Волк, там зверюга размером с долблёнку! С усами! Она Кормчему чуть ноги не откусила! И я — угадал⁈
— Гнус, — сказал я, не поднимая лица от земли. — Ты молодец. Помолчи.
Он помолчал. Недолго, но помолчал.
Бес присел рядом.
— Что видел?
Я перевернулся на спину, морщась от боли в плече. Небо проглядывало сквозь еловые лапы, серое и далёкое.
— Вода дурная. Течение путается, дно ползёт. Далеко, посреди Прорвы, заломы стоят. Несколько. Разглядеть не смог нормально. Чтобы понять, как они устроены и есть ли проход, нужно подходить на лодке.
— А эти? — Волк кивнул на обрыв. — Сколько их?
— Очень много. Огромные твари тут расположились. Этого пропустил. он недалеко был, паскуда. Лежал у берега прямо подо мной, а я таращился вдаль и принял за топляк.
Волк переглянулся с Бесом.
— Весёлое место, — сказал Бес. — Бешеная вода, ползучее дно и сомы на дне. Что ещё нас тут ждёт?
— Пока не знаю. Пошли обратно, нужно думать.
Я сел, держась за плечо, и тут Волк замер, не донеся руку до самострела. Стоял, чуть наклонившись вперёд. Ноздри у него раздувались, как у пса, взявшего след.
— Чуешь? — одними губами спросил он.
Я принюхался. Сквозь еловую прель и запах мокрой глины пробивался запах крови, который ни с чем не спутаешь. Его принес подувший ветер.
Волк медленно снял самострел с плеча и положил пальцы на рычаг. Бес перехватил топор поудобнее. Рыжий и Гнус подтянулись, взяв самострелы на изготовку.
Мы пошли на запах.
Через два десятка шагов ельник поредел, и между корнями старого дуба я увидел идолы. Три штуки.
Они были грубо вырубленны из толстых чурбаков, в пол-роста человека. Жуткие деревянные рожи с пустыми глазницами и оскаленными ртами. Один стоял прямо, два других слегка наклонились друг к другу, будто шептались. Дерево потемнело от времени и непогоды, но лица были вымазаны свежей кровью.