Суслов сидел за столом.

Когда за мной дверь закрылась, он поднял голову, посмотрел на меня пристально, но не строго — скорее изучающе и произнёс:

— Ну что, Васин, вот мы наконец-то вновь встретились. Значит, в армию от всех бед решил сбежать?

— Стараюсь быть полезным на всех направлениях, товарищ Суслов, — ответил я, чуть растерявшись.

— А полезность твоя состоит в том, чтобы бить старослужащих в воинской части?

— Так они первые…

— Васин! Ты уже не в детском саду! Ты, если посмотришь по сторонам, сообразишь, где ты теперь находишься! А значит и вести себя должен соответственно! Никого бить не надо! У нас для этого милиция есть!

Разумеется, я понимал и предполагал, что меня будут пропесочивать за всё сделанное и не сделанное, но всё равно — масштаб фигуры, с которой мне предстояло вести беседу был таков, что перечить и вступать в дискуссию было крайне сложно, если вообще возможно.

А тем временем хозяин кабинета поднялся из-за стола, подошёл ко мне и протянул для рукопожатия руку.

— Ну, здравствуй, Васин — наш блудный беспокойный сын.

— Здрасте, товарищ Михаил Андреич, — промямлил я и ответил на рукопожатие.

— Хорошо, что приехал. Давай присядем и поговорим, — неожиданно перешёл он на дружеский тон и показал рукой на кресла. — Располагайся.

Я сел и поймал себя на том, что совершенно не нервничаю.

«Может быть, вот оно, настоящее взросление, — подумал я, присаживаясь на мягкое кресло. — Сидишь в кабинете у Суслова, а в голове вместо страха только мысли о том, нормальный ли я репертуар подогнал ребятам, или лучше бы дал им какие-нибудь другие песни?»

Когда расположились, собеседник спросил:

— Александр, ничего если буду с тобой на «ты»? Я старше и так, думаю, будет удобней.

— Конечно, Михаил Андреевич, — кивнул я, не став напоминать, что он и так уже давно со мной на «ты».

— Хорошо. Ты же помнишь, что мы с тобой знакомы? Можно сказать — уже старые приятели.

— Так оно и есть. Мы с вами на банкете общались. И на комсомольском собрании…

— Правильно, — кивнул он и хмыкнул. — Было собрание… И там мы тебе поставили на вид! И по делу! Так что обижаться тебе не на кого, кроме как только на себя! Но с тех пор много воды утекло. Ты вот, как оказалось, даже в армии послужить успел.

— Было дело, — буркнул я, помня, что в армию я попал исключительно благодаря визави. Он просто не оставил мне выбора. Армия или тюрьма — выбор был невелик. Вот я, будучи почти в здравом уме, и выбрал первое, пошёл отдавать долг Родине. О чем, кстати говоря, совершенно не жалею.

«Интересно, он что, сейчас разовьёт тему с дракой и будет меня про службу расспрашивать? — закралась в голову мысль. — Хорошо. Пусть будет так. Спросит и я ему развёрнуто отвечу. Ничего не забуду. В том числе и как по его вине там жизнью рисковал, чуть не уйдя в последнее дальнее плавание».