Разбил в стеклянную банку два яйца, отделяя желтки, залил их вином. Смешал не взбалтывая. По комнате разнесся приятный сладковатый запах с нотками кислинки.

Я рассыпал краски по баночкам. В палитре смешал нужные пигменты и залил их эмульсией. Подбор оттенка занял какое-то время, но когда с этим было покончено, опять придвинул икону ближе к себе и принялся восполнять утраченные фрагменты. Это была очень кропотливая, почти медитативная работа. Полупрозрачная краска ложилась на свежий грунт чуть более светлой и менее насыщенной, чем оригинал. Но я знал, что это нормально. При покрытии лаком все сравняется. А если где-то и будет отличие, то все можно исправить магическим плетением, усиливая или приглушая тот или иной цвет.

Так, слой за слоем, восстановленные фрагменты превратились в связующие звенья, оживляющие икону. Она наполнилась Светом и заиграла живостью, будто даже старая краска стала ярче.

Свет начал разливаться уже не только по самой иконе, но и вокруг. Благодать с иконы передавалась и мне, и это воодушевляло, так что работа спорилась. Почти все было выкрашено за каких-то сорок минут. Осталось нанести несколько финальных слоев, а затем пройти белилами, выделяя блики на объемных частях образа.

Эту часть работы я особенно нежно любил. Короткие штрихи белой краской заставляли изображение светиться. Но это было еще не все. После того, как краска закрепится, нужно было еще обновить золочение на сколах. Так что я уже предвкушал, как достану листы золота из пачки.

Замешал белила с эмульсией, добавил чуть-чуть желтого кадмия и прошелся самой тонкой беличьей кистью. Удовлетворенный финальными мазками, промыл кисточки, чтобы не высохли, и отложил в сторону, доставая синтетику.

Белка идеально подходила для краски, синтетика — для всего остального. В данном случае, для золочения. Императорская «Беленькая» в холодильнике ждала своего часа. Я налил в небольшую плошку и поставил перед собой. Вынул из коробки стопку золотых листов. Они были уложены поверх плотного картона, каждый листик был проложен тонкой полупрозрачной бумагой. Вынул один, отложил в сторону.

Обмакнул в жидкость тонкую синтетическую кисть и с ювелирной осторожностью прошелся по местам, где должно было лечь золото. Дальше аккуратно взял лист золота, осторожно отрезал небольшой кусочек и приложил на места, где еще не успела высохнуть водка. Листик «примагнитило» к поверхности. Я прижал его осторожно, боясь дышать. И так продолжал с каждым утраченным кусочком.

Не снимая защитную бумагу, потянулся к висевшему над столом кулону. Клык медведя был подарен мне еще перед поступлением и нес в себе благословение на занятие ремеслом. Большинство ребят использовали для полировки золота агатовые зубки, но раньше в старину у иконописцев очень ценились клыки кабанов и медведей.