Взгляд случайно упал на щеколду калитки, которая не входила в паз, а лежала поверх него.

— Хм… — насторожился я.

Осторожно коснулся ладонью калитки. Та на удивление легко подалась вперед. Либо хозяйка забыла запереться, либо…

Волосы на затылке приподнялись, а внутри зашевелился ледяной ком тревоги. Потому что я вспомнил, женщина предупреждала о каком-то человеке, околачивавшемся возле моего дома. А что если…

Я поспешно замотал головой, отгоняя дурные мысли, надавил на калитку, которая с тихим скрипом распахнулась.

Стоило бы войти, но я отчего-то медлил. С одной стороны, заходить во двор без приглашения казалось мне очень невежливым. С другой — если с хозяйкой что-то случилось, стоять здесь и ждать тоже было глупо.

«Ладно, — решил я после раздумий. — Просто загляну во двор. Позову. Если не откликнется — уйду».

Осторожно ступил на выложенную тротуарной плиткой дорожку. Сделал несколько шагов, оглядываясь по сторонам. Всё было тихо, спокойно. Слишком спокойно.

И тут же услышал над головой механический стрекот. Звучало так, будто шестеренки трутся друг о друга, заводя какой-то механизм. Некрупные часы, не то…

Размышления прервала ощутимая боль в затылке, по которому легко ударили чем-то острым.

— Ай! — вскрикнул я, хватаясь за голову.

— Неприятель. Неприятель. Неприятель… — тараторил механический голос. — Чужой на территории…

Я задрал голову. Шум исходил от маленького металлического воробья, который парил надо мной.

— Уходите. Уходите, — продолжала тараторить механическая птица. — Вызов службы безопасности через десять… девять… восемь…

Я замер, глядя на стража участка. Воробей был размером с настоящего. Да и сделан он был, стоило отметить, очень качественно: латунные крылья, медные перышки, стеклянные глаза с красным огоньком внутри. Птица висела в воздухе, мелко подрагивая и неумолимо продолжая отсчёт.

«Семь… шесть…»

— Алевтина Никитична! — окликнул я, поднимая свободную руку ладонью вперёд, будто показывая, что не собираюсь ничего плохого. — Это Алексей, ваш сосед! Я принёс икону!

«Пять… четыре…»

— Да что ж такое… — выдохнул я и быстро шагнул к крыльцу, не сводя глаз с птицы. — Алевтина Никитична, выйдите, пожалуйста!

Птичка не могла нанести никакого серьезного урона, хотя клюнула своим небольшим металлическим клювом довольно сильно. При желании армия таких воробушков могла изувечить неимеющего дара человека в два счета. Цель у нее была охранная, но скорее в гуманном режиме, потому что угрожала пташка не расправой, а вызовом охранной фирмы.

«Три…»

Мне пришлось попятиться и ступить за калитку. Воробей завис напротив меня. Его глаза, подсвеченные красным, сменили цвет на желтый. Я смотрел на него, он на меня.