С трудом оторвав взгляд от величественного памятника архитектуры, я поймал себя на мысли, что невольно выпрямил спину и расправил плечи, будто снова вернулся в семинарию, и нужно встречать епископа с проверкой.

Взглянул на часы и, поморщился: времени оставалось мало. Поэтому, упрекнув себя за мечтательность, ускорил шаг. Прошел мимо Александровского сада и выбрался на Сенатскую площадь, откуда открывался вид на Медного всадника. И на мгновение замер, рассматривая памятник. Казалось, конь вот-вот сорвётся с гранитного постамента и умчится в холодные воды Невы.

И рядом на контрасте с этой необузданной энергией, высилось строгое здание Сената и Синода. Жёлтый фасад, ряд высоких окон и колонн, и опять они, ангелы-воители. Закралась мысль, что неспроста слуг Творца здесь так много. И стоит по возможности рассмотреть поближе, почувствовать их энергию. Наверняка они не просто так наблюдают за городом и важными архитектурными и историческими объектами. В них может быть скрыто больше смысла, чем я даже мог предположить при первом «знакомстве».

Я ощутил себя самым настоящим туристом, и позволил себе несколько секунд чистого, ничем не омрачённого восторга. Зодчие знали толк в величии позднего классицизма.

Затем выдохнул и направился к главному входу, поднимаясь по широким гранитным ступеням, которые хранили следы сотен тысяч людей, поднимавшихся по ним. Каждая ступень будто нашептывала: «Ты входишь в место, где решаются судьбы. Осмотрись. Прочувствуй…».

Когда переступил порог, радостный восторг остался снаружи, вместе с солнцем и шумом города. Внутри царила другая атмосфера: прохладная, насыщенная сосредоточенность. Здесь все дышало властью. Спокойный ровный Свет исходил от стен, но был не для утешения, а для контроля. Тот самый дух, про который мой новый знакомый Николай сказал бы, тут «не забалуешь».

Стало ясно, что здесь поработали боевые жрецы Империи, зачаровав здание защитными плетениями. Я выпрямился, отряхнул невидимую пылинку с рукава кителя и двинулся к посту контроля, нащупывая в кармане конверт с назначением, диплом и другие документы. Пора было заявлять о себе.

Пост контроля представлял собой массивную дубовую стойку с инкрустацией из светлого дерева, за которой сидел мужчина средних лет в форме внутренней охраны Синода: темно-синем мундире с золотыми пуговицами. Рядом стоял второй охранник, помоложе, с планшетом в руках.

— Документы, — не поднимая головы, коротко произнес старший.

Я достал конверт, извлек из него назначение, вынул из внутреннего кармана кителя паспорт и положил на стойку. Охранник взял бумаги, неторопливо изучил печати, затем поднял взгляд и впервые внимательно посмотрел на меня. И от этого цепкого пристального взора, который, казалось, заглядывает в самую душу, по коже пробежали мурашки. Хотя я знал, что это простое плетение «Ясновидения», которое помогло стражу считать мои помыслы и убедиться, что я пришел сюда с добрыми намерениями. Но все равно у меня на какой-то момент сложилось ощущение, будто меня раздели догола.