Забавно, что ОКО: Отдел Контроля Одержимости, организация, которая ищет проклятые артефакты по всей стране, упустила такую безделицу, находящуюся прямо перед носом у епархии и отравлявшую жизнь хорошему человеку. И ведь не скажешь даже, чтобы убрал. Максим Леонидович вполне может счесть это за наглость.

И напрямую не выдашь, что картина проклята и одержима. Он сразу спросит, с чего я взял. И что я скажу? Что вижу тьму и злых духов в вещах всю свою жизнь? Да еще и могу с ними общаться? Проректор, конечно, всегда хорошо относился ко мне, но по долгу службы, наверняка сдаст руководству епархии. И тогда начнется… Хорошо еще, если после этого меня не отдадут под церковный суд, не запишут прямиком в еретики и не сошлют куда подальше в монастырь или в психиатрическое. Так что лучше действовать тоньше.

— Ух… — выдохнул проректор. — Закончил, наконец.

Поднялся с места, подошел к окну и, распахнув его, пояснил:

— Надо бы проветрить. Голова сегодня с утра раскалывается, — он потер переносицу, и я заметил, как у него слезятся глаза. — И свет в этом кабинете какой-то тусклый, духота…

Я поморщился. Потому что знал: виноваты были не духота и не свет. А эта жалкая, но на редкость противная картина. Ее негативной энергии как раз хватало, чтобы вызывать стойкую головную боль.

Пока Максим Леонидович занимался моими документами, я думал о том, как исправить ситуацию с картиной. Помочь проректору было нужно, но сделать это хотелось не привлекая внимания. Эта мелкая пакостница тихо шептала что-то негативное и невнятное на краю сознания, и ее шепоток действовал на нервы. Вероятно, автор перенес в нее свои страдания и негатив на этапе написания.

Подобные «раненые» вещи часто привлекают духов, многие из которых питаются темной энергией, болью, страхами и отчаянием тех, кто создавал такие предметы, а затем начинают пожирать людей, находящихся рядом. В этой картине, как мне показалось, пока не было ни одного злого духа, была только проклятая энергия. Но это вопрос времени. Когда-нибудь в ней что-то осядет. Начнут хлопать дверцы шкафчиков, свет будет моргать, в воздухе поселятся тревога, тоска или агрессия. И тогда «всевидящее око» обратит свой взор на нее и запрет в архиве в коробке из закаленного освященного стекла.

— А знаете… Может, вам тут в целом освежить обстановку? — осторожно предложил я. — Повесить светлые шторы, сменить плафон. Такие оттенки очень оживят комнату, голова будет меньше болеть. Может, и картину заменить на что-нибудь… посветлее? Я видел в коридоре чудесный пейзаж, морской. Он больше соответствует вашему духу, как мне кажется.