Приглушенное освящение делало атмосферу почти интимной. Несколько хрустальных бра на стенах отбрасывали мягкий янтарный свет. На каждом столике стояли витые подсвечники с горящими свечами, пламя которых отражалось сияющих серебряных приборах.

Я шагнул вслед за девушкой, осматривая стены, обшитые темным деревом с резными вставками, элегантно вписанными в дорогое убранство зала и его приватное зонирование по столикам. В дальнем от входа углу стояла небольшая этажерка с редкими книгами в кожаных переплетах, там же несколько небольших диванчиков. Неподалеку расположился декоративный глобус на деревянной подставке и стойка с дорогими коллекционными винами под стеклом и с мягкой подсветкой.

На паркетном полу в центре зала раскинулся круглый ковер с затейливым восточным орнаментом. Но поразило не это, а то как искусно мебель была стилизованной под старину: столы из массивного дерева с инкрустацией выглядели нарочито грубовато, хотя я, как специалист, понимал — работа была невероятной искусной. Кресла с высокими, обтянутыми бархатом спинками, ничуть не уступали столам. Их позолоченные подлокотники были искусственно состарены, и я даже догадывался, что за мастер над ними трудился. Московский умелец, владелец мебельного дома и двух галерей.

В магическом полумраке зала я, наконец, заметил у дальнего столика крупную фигуру, сидевшую вполоборота ко входу с газетой в руках. Сразу стало понятно, почему студент-секретарь Павел в Синоде говорил о декане с таким почтением.

Александр Анатольевич был в самом расцвете сил, лет около пятидесяти, не больше. Коренастый: крепкий, но не очень высокий. С некоторой присущей мужчинам его возраста полнотой, но при этом не делающей его рыхлым или оплывшим. Полнота скорее, говорила о любви к хорошей жизни, чем о лени. И добавляла ему статусности. Это прекрасно гармонировало с имиджем: прической и одеждой. Деловой пиджак, рубашка, все по фигуре. Ничего нигде не топорщится, не выглядит надетым наспех. Подобрано со вкусом, выглажено. Но при этом без лишнего пафоса. Студентам, вероятно, он внушал не страх, но некоторый трепет перед авторитетным человеком.

— Вот ваш гость, Александр Анатольевич, — подведя меня к столику, произнесла распорядитель.

Он поднял взгляд, и образ серьезного делового мужчины, чуть ли не бизнесмена, растаял. Декан добродушно улыбнулся, подзывая ближе, и я заметил, что аккуратно стриженных причесанных волос на висках уже коснулась легкая седина. Зато живые хитрые глаза буквально светилось молодостью и азартом. Это выдавало задорный характер, который, скорее всего, не раз по молодости затягивал декана в разнообразные приключения.