— Алексей, рад знакомству! — тепло улыбнулся он, протягивая руку. — Проходите, присаживайтесь.

— Взаимно, — растерянно ответил я, пожимая ладонь.

Девушка-распорядитель кивнула и бесшумно удалилась, оставив нас наедине.

— Формально мы с вами знакомы, вам в мой последний видит было совсем мало лет, — продолжил Александр Анатольевич. — Да и я был гораздо более моложав и подтянут. Вы меня вряд ли вспомните.

— Воспоминания, действительно, подводят меня, — протянул я, усаживаясь в свободное кресло. — Простите, но я не могу вспомнить вас…

— Это нестрашно, это ожидаемо, — улыбнулся и он и нажал встроенную в стол кнопку. А через несколько мгновений у стола возник официант с подносом:

— Ваш заказ, — с улыбкой произнес он, ставя поднос на стол.

Я удивленно посмотрел на официанта. Неужели здесь работают люди, которые умеют читать мысли.

— Прошу меня простить, я озаботился сделать заказ заранее, — с улыбкой произнес Александр. — На усмотрение шефа.

Я кивнул, рассматривая поданные блюда. Видимо, Александр Анатольевич решил закатить настоящий пир.

По центру стояло большое блюдо с цветными орнаментами по краям, на котором красовался запеченный беби-картофель, присыпанный крупной морской солью, молотым перцем и щедро украшенный рубленной зеленью — укропом, петрушкой, зеленым луком. Картофелины были румяными, с хрустящей корочкой, источали аппетитный аромат чеснока и розмарина. Рядом расположилась овальная тарелка с тонко нарезанными и уложенными веером ломтиками нежно-розового копченого лосося, украшенные дольками лимона, каперсами и веточками свежего укропа.

На небольшом деревянном подносе красовалось ассорти сыров: от твердых выдержанных до мягких сливочных. В соседних пиалах лежали грецкие орехи, виноград, ломтики груши и инжира. Сыры были нарезаны аккуратными треугольниками и квадратиками, каждый сопровождался маленькой табличкой с названием. Не обошлось и без ассорти холодных закусок: маринованные овощи, оливки, вяленые томаты, моцарелла с базиликом, тонко нарезанная прошутто.

В изящной керамической миске дымился французский луковый суп, покрытый сверху запеченной сырной корочкой.

Венчал композицию целый запеченный фазан с золотистой хрустящей кожицей, окруженный печеными яблоками, черносливом и клюквой. Птица была украшена веточками розмарина и тимьяна, а рядом стояла соусница с каким-то темным ягодным соусом.

К блюдам прилагались корзинка с разными видами свежего хлеба — белый багет, ржаной с семечками, чиабатта — и несколько небольших керамических розеток с маслом, паштетами и соусами.