Тем временем пицца уже источала ароматы у меня на столе. Однако поток вопросов если и пошёл на убыль, то очень незначительно.

— А вы женаты?

— А как вам жилось там, в Югославии?

— А гражданство вы уже получили?

— А за кого голосовали на выборах?

Сам Джузеппе, толстый и похожий на слегка подросшего Денни де Вито, находился здесь же, у плиты. Он в разговор не лез, да и куда там было лезть. С такой женой ему поневоле приходилось больше слушать, чем говорить.

Пытаясь что-нибудь откусить, прожевать и по возможности проглотить, я обречённо отвечал на всё, что интересовало хозяйку. Да, гражданство я уже пять лет как получил. На выборах не голосовал, не считаю себя вправе, всё же я не вполне местный. По своим политическим взглядам я ближе к левым. Да, пицца отличная, спасибо, и салаты тоже что надо. И десерт я себе, конечно, обязательно закажу. Да, благодарю. Да. Да. Да…

Наконец её попросили к другому столику. Я вздохнул с облегчением. И заодно подумал, что когда ко мне станут подбираться враги, то со стороны пиццерии они точно не пройдут: здесь сеньора Оливия (так звали эту фееричную женщину) их мигом разоблачит. Ну или заболтает до полусмерти.

Относительные тишина и спокойствие продержались в заведении совсем недолго. Дверь распахнулась, и внутрь ворвался оживлённый и растрёпанный человек. От него так пахнуло автомобильными выхлопными газами, что это ненадолго перебило даже витавшие в зале ароматы свежей пиццы.

— Мне как обычно! — крикнул он. — И поскорее, я опаздываю!

Джузеппе флегматично посмотрел на него.

— Хорошо, хорошо, Луиджи. Да ты присаживайся.

Там, в своих владениях, он продолжал неспешно раскатывать тесто.

— Некогда мне тут у вас сидеть! Мне ещё нужно найти одного типа! Того, который… Постой-ка! — внезапно перебил он сам себя. — А ты, случайно, не знаешь, чей вон тот серый драндулет?

Он ткнул пальцем в широкое окно в направлении дома напротив. Там, припаркованный между двух тополей, стоял мой «Фиат». Я успел купить его только вчера днём. Автомобиль был хороший, я потратил на него большую часть выданных мне с собою денег. И зачем обзывать его драндулетом, было непонятно.

— Машина моя. — Я поднял руку, привлекая внимание этого крикуна. — А что вы хотели?

Растрёпанный человек, которого звали Луиджи, перестал метаться по залу и замер на месте. Его носатое и кучерявое лицо уставилось на меня во все глаза.

— Ага! — завопил он. — Попался!

Он прытко подскочил к моему столику.

Я напрягся. Что это, какая-то провокация? Да вроде как-то не похоже.

— Ты зачем поставил здесь свою тачку⁈ — вскричал бешеный Луиджи.