Так что я просто протянул руку и взял её ладонь в свою.

— Всё, всё уже закончилось, — заговорил я. — Ты не дала случиться злодейству, ты всех спасла… Ты молодец, ты героиня…

И постепенно Франческа успокоилась. Плечи её перестали вздрагивать, плач затих. Она убрала руки от лица и выглянула, опасливо, как выглядывает из-за лесных деревьев дикая лань.

— Давай я отвезу тебя домой, — предложил я.

Она несмело улыбнулась и благодарно кивнула. Назвала свой район. Это оказалось не очень далеко, так что последующее молчание никого, кажется, не напрягало.

Приехали. Франческа показала на свой дом, и я протянул машину чуть подальше. Мы плавно остановились за углом. Там нас никого не видел.

— Ты не выдашь меня? — спросила вдруг она, распахнув в мою сторону большущие карие глаза.

— Конечно нет, — ответил я совершенно искренне.

Она подалась ко мне и стремительно поцеловала в губы. Выпорхнула наружу, дверца машины хлопнула за нею. Пошагала по дороге.

Я уже воткнул передачу, когда заметил, что Франческа остановилась. Она просто стояла и смотрела на свой дом. Никуда не шла. Я вылез из машины и подошёл к ней. Заглянул ей в лицо.

— Совсем не хочется сейчас идти домой, — сказал она. — После всего, что было…

— Тогда поехали ко мне, — решил я.

* * *

Франческа ушла от меня ранним утром, когда солнце только выглянуло из-за дальних домов. Она попросила её не провожать, сказала, что хочет прогуляться в одиночестве. Я вполне понимал её, девушке нужно было многое обдумать.

Насколько я мог судить, она не очень сожалела о ночи, импульсивно проведённой со случайным знакомым.

Ни о чём не жалел и я. Франческа была молода и хороша собой, но у меня хватило бы выдержки не тронуть её и пальцем. Она сама дала понять, что не против остаться. Так что жалеть было не о чем ни с какой стороны. Со своей женой я развёлся лет десять назад. Да и Николаю Смирнову не нужно было никому хранить верность. Когда я прибыл из Дании в Москву, мне открылась эта невесёлая часть его сознания.

У майора Смирнова имелась жена, но счастливые их времена были в прошлом — на развод они не подавали, но давно жили порознь. В Конторе такие вещи не приветствовались, и ему об этом намекнули. «Моральный кодекс строителя коммунизма» — и всё такое. В ответ прямой и несдержанный майор что-то высказал начальственному кадровику. На помощь пришёл друг Бережной, скандал замяли, однако продвижение майора Смирнова к карьерным вершинам замедлилось, если не совсем остановилось. Но майор не жалел. Не то чтобы ему было совсем на это наплевать, но служил он точно не ради карьеры.