Я надеялся, что эта публикация вызовет смятение в руководстве Бригад и среди американских кураторов операции. Даже в таком виде — скорее всего, уже устаревшем. Они начнут искать в своих рядах предателя. И похищение Альдо Моро пока отложат.

— Ты всё-таки внедрился туда, — сказал Ферри.

Я не стал отрицать очевидное.

— Если тебе известны такие вещи, почему не слить это всё в полицию?

— Полиция… — Я вздохнул. — Подозреваю, что полиция и сама в деле. Её руководство спит и видит, чтобы всех «левых» разогнать и пересажать. Моро со своей идеей национального примирения им как кость в горле…

Адриано Ферри слушал меня очень внимательно. Но думал он при этом, кажется, о чём-то своём.

— Акция готовится, в этом нет сомнений, — продолжал я. — Нужно напугать их, внести смуту и недоверие…

Тут Ферри взмахнул рукой.

— Послушай, — перебил он. — Послушай…

Он помолчал, сверля взглядом асфальт под ногами.

— Я много думал о том, как мы с тобой познакомились. Как проникли на ферму Карло Карбонары. Как ты вырубил там на ринге чемпиона Джакомо, а потом забрал у кого-то пистолет и мы оттуда благополучно свалили. А теперь вот ты внедрился в Красные Бригады, пытаешься в одиночку предотвратить покушение на премьер-министра…

Ферри поднял голову, взглянул на меня из-под насупленных бровей.

— Ты, давай, не рассказывай мне о своей прошлой работе в югославской спецслужбе. Ты профессионал, причём действующий. Я же не совсем дурак, дружище. И в стране ты недавно, это становится понятно, если общаться с человеком подольше, не один день. Особенности внешности, акцент, сфера интересов… Ты работаешь на разведку какой-то из стран Восточного блока. Скорее всего — на КГБ. Верно?

Собеседник ждал, что я отвечу, хотя сам ответ он уже знал. Теперь настала моя очередь сверлить взглядом асфальт возле скамейки. Признаваться было неправильно. А отпираться — бесполезно.

Он истолковал моё молчание как-то, что мне нечего сказать. Правильно, в общем-то, истолковал.

— Я не стану тебя выдавать, — проговорил Ферри, глядя в сторону. — Но себя и свою работу я использовать не позволю. Мне дорога моя профессиональная репутация. Это всё, что у меня есть. Так что давай на этом наши отношения и закончим.

Солнце пригревало, в пыли у тротуара купались в пыли воробьи. На шоссе за домами гудели автомобили.

Мы молчали.

— Давай так, — произнёс наконец я. — Мы не будем обсуждать, кто здесь откуда и на кого работает. Вместо этого послушай вот какие соображения. Да, в твоей стране действуют спецслужбы других государств. Они пытаются добыть секреты, оказать влияние на вашу внутреннюю и особенно внешнюю политику. Это нормально, так было всегда. Но сейчас противостояние обострилось. И одна из сторон действует так, как будто она здесь хозяин. Причём хозяин жестокий.