Само собой, я не просто так обратился с вопросом о «мертвых душах» к Руслану Александровичу. О том, что в отличие от Романовых князь Демидов имеет нужные связи, я узнал давно, еще когда только выпускал свой искусственный интеллект в Сеть. Однако тогда мне и в голову не пришло, чтобы это использовать.

Теперь ситуация поменялась, и я решил применить полученные знания.

С момента, как в Русском царстве появился «Оракул», производить новые документы уже не получалось. Несколько точек и связанных с ними людей арестовали сотрудники Царской Службы Безопасности. Однако ранее созданных «мертвых душ» это не касалось — об их существовании до момента, когда паспорта не всплывут, опричники если и догадывались, то найти не могли даже с помощью искусственного интеллекта. «Оракул» ведь не заглядывал внутрь всех без исключения сейфов. Если хозяин не открывает хранилище годами и ни с кем его содержимое не обсуждает, мой искусственный интеллект о нем и не узнает.

А за подделку документов такого уровня кара грозила серьезная — вплоть до смертной казни. Хотя обычно, конечно, все обходилось штрафом в двойном размере от доказанной обвинителем прибыли, но самые главные в цепочках производства «мертвых душ» отправлялись на плаху без вариантов.

Княгиня Уральская посмотрела на супруга вопросительно, и Руслан Александрович кивнул, демонстрируя, что он все сказал, и Мария Евгеньевна может говорить о своих делах.

— Благодарю, — сказал я, обращаясь к деду.

Тот лишь рукой махнул, уже пластуя стейк из черного палтуса, политый каким-то зеленым соусом. Запах от его тарелки шел крайне приятный, так что у меня самого раскрывались ноздри, вдыхая ароматы рыбы.

— Так вот, как я и сказала, — взяла слово княгиня Уральская, возвращаясь к прежней теме разговора, — ты очень помог нам, Дима. Ольге удалось заинтересовать Георгия Емельяновича и начать крепко привязывать его к себе. Считаю, это и твое достижение, и ты обязательно должен быть награжден за участие.

Я лишь головой покачал.

К чему мне брать какую-то плату с родни? Тем более когда мой дед только что объявил, что потратил эквивалент ста пятидесяти миллионов рублей только ради того, чтобы я смог спокойно провести эксперимент. Каким скрягой я окажусь в глазах Демидовых?

Да, никто мне ничего вслух не скажет. Однако отношение ко мне изменится, незначительно, но изменится.

— Дорогая бабушка, — начал я, повернувшись к Марии Евгеньевне всем корпусом с улыбкой на губах, — разве могу я брать какую-то плату, когда дело касается интересов родни? Мы же одна большая семья! И помочь роду Демидовых — мой священный долг. Тем более что, по сути, моей заслуги в успехах Ольги Кирилловны нет совершенно никакой. К каким бы результатам она ни пришла, это заслуга ее и твоя, как ее наставницы и воспитательницы.