— Дмитрий Алексеевич, мы заходим! — крикнул в выломанные створки русский дипломат. — Прошу вас не убивать нас.

Я усмехнулся, медленно поворачиваясь на голос. Выглядел наш дипломат несколько бледно, по лицу катился пот, губы чуть подрагивали, как и стиснутые в кулаки пальцы. Видимо, его очень впечатлила обстановка, и Петр Сорокин действительно переживал, что я могу превратить его в кровавую кашицу, как тех охранников наместника, которым не хватило ума отступить.

Что ж, такова моя репутация, и я сам ее старательно поддерживаю. Я не судья, я всего лишь жестокий палач, который не знает пощады и готов утопить в крови половину мира ради блага своего и своей страны.

Возможно, это не самый лучший выбор. Но одной репутации хватает, чтобы оберегать род Романовых от поползновений практически любых врагов. Радзимир и подобные ему индивиды все равно будут периодически возникать. По крайней мере, до тех пор, пока «Оракул» не охватит весь мир.

А до тех прекрасных и мирных времен лучше прослыть кровавым палачом, чем хоронить своих близких.

— Проходите, — ответил я, поднимая забрало шлема. — Надеюсь, у вас все готово, господа, мне пора возвращаться домой. Не хочу задерживаться здесь дольше необходимого.

* * *

Москва, Кремль, личные покои Михаила

II .

— Что ты планируешь делать с Романовыми, государь? — спросил Игорь Михайлович, равномерно помешивая ложкой сахар в чашке с чаем. — Он ведь действовал в интересах страны, поступал точно так же, как и прежде. Не жалея себя, преследовал врагов Русского царства и карал их так, как только мог. Сорок миллионов подданных — это действительно очень много.

Царь усмехнулся, глядя на своего сына. Что говорить, Михаила II радовало, что наследник престола не только интересуется ходом мыслей своего биологического отца, но и пытается защитить действительно крайне полезного для страны человека. И от кого защитить? От государя!

— Романовы очень быстро и высоко взлетели, Игорь, — произнес Михаил II. — Не прошло и года, как Дмитрий приехал учиться в столицу, а посмотри, насколько усилился клан Романовых. Недовольство в обществе постепенно будет нарастать, если я не покажу, что и Романовы — в моей власти. А для этого нужна показательная порка, и Дмитрий, сам того не ведая, развязал мне руки.

Цесаревич хмыкнул.

— Думаешь, это действительно дальновидное решение? Он ведь не просто характер показывал, — заметил Игорь Михайлович.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, что его в первую очередь заботит не наше государство, ни его подданные, а именно род Романовых, — пожал плечами Михаил II. — Получив незначительный для нас всех, но крайне важный для других благородных семей шлепок, Дмитрий окажется временно предоставлен сам себе. Сколько там отмеренного срока осталось ему до конца времени, в течение которого я обещал его не дергать? Вот теперь просидит эти месяцы якобы в опале, отдохнет. Обязанностями своими прямыми займется. Опять же, у него жена беременна, и будущему отцу лучше проводить это время с ней. А его ведь не только я в столицу призываю, но и другие не стесняются обращаться. Отвлекают от работы.