хорошо умеешь. Может вырвать его? — Хочешь скажу, куда тебе пойти со своими предложениями? Прогремел еще один выстрел — гад продырявил бедро. На этот раз я не удержался от стона. — У меня много патронов, придурок. — Лучше бы заимел хоть немного мозгов. Викт направил ствол мне в лицо: — Может тебе череп продырявить? А то чьи-то избыточные мозги, похоже, заплесневели в тесноте. Надо бы проветрить. Стрелял гад довольно прицельно: пока не задел ни кость, ни крупные кровеносные сосуды, явно не желая, чтобы я потерял сознание, или умер. Значит, ему был нужен обитатель Рубежья с позывным Дмилыч. — Шутить изволите, сударь? Нетипично для вас, десятник, — новый голос был знаком и мне, и Викту. Однако, услышав его, убийца скривился, будто лимон проглотил. — Семеныч, ты-то зачем сюда пожаловал? — почти простонал десятник. — По простой причине, господа. Не желаю, чтобы вы оба совершили непоправимые ошибки. — Какие ошибки⁉ Я просто хочу стрясти долги с одного наглого ополченца… —…чтобы потом его убить, — продолжил седовласый мужчина. — А знаешь, чем это закончится для тебя? — Ты уничтожишь меня? Не смеши, сотник! Хоть я тебе и не соперник, но ты дал зарок не убивать людей и не вмешиваться в их разборки. — А мне и не придется. Тебя загрызет подружка этого молодого человека. Причем, именно столько раз, сколько ты возродишься. — Какая еще подружка? — презрительно спросил Викт. — А ты глянь на одиннадцать часов. Только резких движений не делай, она этого не любит. — С каких это пор новички обзаводятся такими подружками? — десятник, похоже, разглядел чешуйчатую пуму в кроне дерева. — Не ты ли ее притащил, старик? «Как она меня нашла? Да еще здесь, — я тоже заметил одного из опаснейших хищников Рубежья. — Ее логово с мелким очень далеко отсюда. И почему Семеныч так спокойно говорит о ней — тоже входит в число „одиннадцати друзей“ пумы? Кто же он такой? Викт назвал его сотником…» — Нет, не я. Скорее, наоборот — она привела меня сюда, — ответил седовласый, пригладив бороду. — Убивать этого молодого паренька я не собираюсь, но восстановить справедливость попробую. Слышишь, Дмилыч, вызываю тебя на поединок. Хочу взять реванш и имею на это право! Ни о каких таких правах я понятия не имел, что явно читалось на моем лице. — Имеешь, — поддержал десятника Семеныч. — Только дуэль будет не до окончательной смерти, раз уж ты рангом выше. И оружие выбирает твой противник. — Я знаю кодекс, старик, — сплюнул под ноги десятник. — Так не для тебя говорено, — прибывший поднялся на камень. — Какое