намерение вступить в переговоры с посредниками. Лапки речного хищника, в отличие от остальных частей, были абсолютно несъедобными. Их всегда выбрасывали, но в этом заведении нашли применение если не им самим, то хотя бы наименованию. — Что-то еще? — поинтересовался официант. Дальше обычно заказывали нормальную еду, что я и сделал. Мелькнула мысль попросить бокальчик вина, но Семеныч предупредил, что два дня после элексира любые спирты в моем организме будут сгорать еще в пищеводе, так что кроме неприятного жжения и громкой отрыжки ждать нечего. И какой тогда смысл переводить алкоголь? Осмотрелся в зале, насчитал чуть более двадцати посетителей. Были здесь и компании, и одиночки, вроде меня. Подозрительными казались все, поэтому не стал акцентировать внимания ни на ком конкретно, не за тем пришел. Незнакомец с большими залысинами подсел за столик, когда я приступил к чаю: — Ты заказывал лапки? — Было дело. — Кто интересует? — задал он вполне резонный вопрос. — Некий Пашек. — В курсе, что оплата наличными? — Не проблема, — кивнул я. — Сотню сейчас, остальные на месте. — Когда обмен? — передал аванс. — Завтра. Приходи сюда за час до полудня с деньгами. — Договорились. Незнакомец встал и ушел, а я принялся размышлять, где устроиться на ночлег. Ближайшая к кабаку гостиница мне не подходила, там требовали обозначить позывной и сверяли его с базой системы. Можно, конечно, назвать любое знакомое имя — того же Кента, однако если наставник в это время, к примеру, сдаст трофеи, в системе еще раз засветится его позывной. В этом случае проблемы гарантированы. Подозвал официанта, расплатился, дал сотню сверху, и спросил: — Нужна хата на пару ночей. Не подскажешь что-то поблизости? — С оформлением, или под гарантию нашего заведения? Оказалось, кабак еще и такие услуги предоставлял. — Второе. Он достал фирменную бумажку кабака и написал адрес. — Тут недалеко, — официант объяснил, как добраться, и ушел. Хотел и сам уходить, но неожиданно ко мне подсел другой, весьма колоритный незнакомец. При наличии атлетической фигуры его голова выглядела непропорционально маленькой. Про таких говорят: все ушло в мышцы, на мозги ничего не осталось. Когда здоровяк плюхнулся на стул, тот жалобно заскрипел, но устоял, хотя я уже думал, что мебель не выдержит. — Пива мне и моему другу, — крикнул атлет. «Вот и „друзья“ объявились, — мысленно посетовал я, пытаясь выработать тактику поведения. — Если хоть что-то понимаю, отказываться от приятельства и, тем более, от дармового пива не стоит». —