Я уже в курсе, с Дарко повстречался. К тому же я сам принимал участие в выбивании зубов, проредил их состав, убив одного ловца. Повезло, что они поодиночке ходят, видимо, друг дружке не особо доверяют.

— Потеря кормильца или ребёнка — это беда для семьи. Селение тоже от этого теряет, — продолжал говорить староста.

Но рабов вы всё равно покупаете, потому что это не беда, а торговля — простая мораль Этерниса.

— Я слышал, ты с Мирной дела ведёшь? — сменил тему Грегос.

— Да, она мне вещи шьёт, — я постучал рукой по куртке. — А что, это запрещено?

— Нет, что ты, Антуан! Я тоже у неё вещи заказываю. Мирна добрая селянка и хорошая портниха, её благосостояние влияет на процветание селения. К нам будут чаще приезжать люди из других деревень и даже городов, торговые караваны те же станут частыми гостями. Глядишь, и население начнёт добавляться, так что дело это хорошее.

Я немного знал старосту, так что, примерно, представлял о чём может пойти речь.

— Я о другом хотел поговорить, — Грегос потёр ладонью брюхо. — Эта твоя мягкая проволока из люмия, просто чудо. Я бы тоже купил несколько мотков, в следующий раз, — добавил он. — Племянница в Дувгороде, держит торговую лавку, для неё стараюсь.

Так и вышло. Товар проходит мимо кассы, старосте это не нравится, а мне, собственно, какая разница, со старостой даже удобнее, но и про Мирну забывать тоже нельзя. Она, между прочим, за двадцать катушек сразу рассчиталась. Кто бы мог подумать, простой деревенский дом, коровы, куры, и столько золота. Не зря говорят, не суди по первому впечатлению.

— Хорошо, Грегос, тридцать золотых за катушку, в следующий раз принесу, ты же к тому времени реализуешь люмий?

Староста уверил меня, что продаст если не всё, то большую часть, и обязательно со мной рассчитается. Затем был обед, из скромной деревенской пищи: варёное мясо, картофель и соления, особо мне понравился ягодный морс, намного вкуснее лимонада. На стол накрывали две рабыни, одна из них моя. Поведение Даны изменилось, она всё ещё была в рабском ошейнике, но движения стали более плавными и раскованными, что ли. Девушка поставила на стол три блюда, за это время умудрилась несколько раз коснуться меня бедром, наверное, случайно.

Ушлый староста тоже заметил изменения, как и странную неуклюжесть своей бывшей рабыни. В его глазах поселилось веселье, разве что не подмигивал мне. Типа, я же говорил, всё будет выполнять.

Я вышел на улицу, напялил шапку-шлем. Мой рюкзак изрядно полегчал после посещения Мирны и Грегоса, двигаться стало намного проще. Мне предстояло зайти ещё к одной селянке.