Описывать природные красоты явно не моё — ну, там деревья с листиками, трава всякая. Скажу только, что дал Авдей сигнал. Чтоб наверняка, сразу позвал рысь, да ей и самой интересно. Очень осторожно оглядывался и шёл, выбрал позицию и замер…
И откуда-то почудилось одобрительное урчание зверей. Двух матёрых рысей. Ага, меня, кажется, вели и действиями моими довольны. Хотя думать лень. Для зверя нет времени, он безмятежно смотрит в никуда…
Толчок в сердце. Идут. Через минуты в поле зрения появились олени. Осторожно нюхают воздух, оглядываются. А я даже не смотрю на них, меня здесь вообще нет.
Передние двое оленей подходят к речке, напряженно стоят в готовности рвануть по тропе назад. Нехотя опускают морды, тянут воду. В поле зрения осторожно подходят матёрые самцы, самки с оленятами.
Когда они прошли к воде, начинаю красться по-кошачьи, припадая к траве. Уверен, что не оставляю следов, хотя это и не моя сейчас задача. Я просто терпеливо крадусь, движения скупые, плавные. Мне нельзя копаться, дикие животные пьют очень быстро. Но и ошибки недопустимы. Меня не видно и не слышно…
И я не должен красться вечно. Олени уже напились и выходят из реки, а я изготовился и начинаю разгон. Через три шага разбега выдох утробным рычанием. Олени в ужасе замирают…
Я выбираю жертву. Этот молодой самец подойдёт. В стаде разворачиваются и делают шаг. Я разбег почти закончил. Они прыгнули по разу, расходясь от опасного места, второй прыжок будет больше…
Но мне все и не нужны. Мой удачно чуть поворачивает из-за вставшей на пути самки. А я уже в прыжке. Олень закончил поворот, готов прыгнуть, и на его шею обрушиваюсь я…
Он падает, бьёт копытами, перекатываясь. Отпрыгиваю ему за голову, и снова клыки в горло! И ещё!
Жертва безвольно опускается на бок. Я плотоядно скалюсь окровавленной пастью. Клыки у людей, не как у настоящих рысей, зато есть нож. Он тоже весь в крови.
— Приходи уже в себя, — добродушно ворчит Мухаммед.
— Пока на нас не кинулся, — хмыкнул Авдей.
Даже не слышал, как подошли. Тотемный дух понял, что я его выгоню, и прыжком удалился. Я встаю на ноги… весь в кровище!
— Иди, хоть в реке умойся, — сказал Мухаммед. — Да надо оленя свежевать.
В общем, теперь я рысью себя хорошо представляю. Я понял то, что парни называют себя рысями — это совсем не рисовка. Они не редкие люди с определёнными способностями, это рыси в человеческом виде. А что их кто-то кем-то считает, да пусть себе.
Я иначе взглянул на Мухаммеда и Авдея. Их кошачья пластика, конечно, притворство. Только наоборот. Это большие кошки, которые должны жить как люди. Просто они давно уже воины-рыси и долго живут с людьми. Они не могут стать собой и на мгновенье, не хотят себе напоминать.