— Здравствуй, Григорий Васильевич! — звонко сказала Катя.
— Здравствуй, — проговорил я.
Ректор долго смотрел на нас, стоя в генеральском мундире, зажав в подмышке футляр. Наконец, он прокашлялся и заговорил, показывая руками. Я смотрел на противника, и он мне нравился всё меньше. Похож на парня комплекцией и лицом, но точно уже не парень. Глаза не поймаешь. Движение, вроде, простые, но какие-то слишком скупые. И вкрадчивые.
Принести извинения отказался, ректор открыл футляр, и мы берём шпаги. Я отдал шинель и шапку Кате, а противник секунданту. Одет в обычный серый костюм. Будто нехотя кланяется Перуну, но я знаю, что он считает своим долгом поклониться. Ломается? Но перед кем тут ломаться? Я искренне обещаю Перуну его кровь!
— Подойдите друг к другу! — скомандовал его секундант.
Мы с поднятыми клинками сближаемся.
— Начали! — дал отмашку ректор.
И стремительный выпад! Успеваю опустить шпагу и почти панически отскочить. Ловлю его взгляд перед новой атакой — глаза беспощадного зверя в броске на жертву. Это же горностай на охоте!
Он атакует, я вижу приближение его клинка…
Глава 8
— А что дальше? — спросит пытливый читатель о Первой Мировой Войне.
И я вынужден отвечать. Итак, легко начать войну, каждый может это сделать. Достаточно вместо очередного «здравствуйте» заехать соседу по физиономии. Можно даже начать войну по умному плану. То есть застать соседа в безлюдном месте и первый раз даже попасть!
Но никому ещё не удавалось закончить войну по своему произволу, поскольку с самого начала что-то вмешивается в план. Место окажется недостаточно безлюдным и будут проходить другие соседи или вовсе полиция. Выяснится, что сосед давно ждал от вас чего-то подобного и носил с собой монтировку и у него вдруг разряд по боксу.
Так и в жизни больших государств. Японцы уже спокойно сидели под сакурой, а вся Европа ещё бегала вокруг и восклицала:
— Нет! Это происходит не со мной!
Годика через два Европа устала бегать, присела рядом с японцами, и целый год ушёл на осознание, что всё на самом деле происходит прямо с ними сию секунду. Гибнут десятки тысяч, и погибли уже миллионы.
И вообще у них закончились деньги, всё продано и по три раза заложено, а новые кредиты даются с каждым днём неохотнее. То есть сроки бойни и её исход определяли на Американских континентах и в Гардарике.
Что Американские континенты во множественном числе, вовсе не ошибка. В нашей истории все привыкли, что англосаксы легко побеждали вечно пьяных и жадных мексиканцев и испанцев.
А ведь везде пролазило «на тоненьком». Где-то удалось купить испанских чиновников, и они слили уже выигранную военными Кубу. Где-то смогли перекупить бандитов и индейцев, и те решили судьбу Техаса.