То есть уроки Дементия Архиповича идут мне на пользу. А рыси в трансе будто специально созданы для отработки магических приёмов. Мужики угрюмо сопят, но у Нади вырвалось:

— Чёрт! Как ты это делаешь⁈

Катя её поддержала:

— И вообще скажите кто-нибудь, что происходит!

Ага, три раза рассказал. Все вопросы к господину Козлову, может быть, когда-нибудь ответит. А я лишь пожимаю плечами, даже не ухмыляясь. Ничего тут смешного, опытные рыси в трансе — это очень серьёзно.

Всю тренировку до последней секунды оставался собранным, себе ни капли не льстил, и закончил в смирении, короткой медитацией. Потом душ, переодеться в кадетскую повседневку и в гостиную.

А там курьер из штаба, но это ладно. На диванчике расположился господин приличной комплекции в цивильном костюме, с чисто докторской бородкой и в очках. Это же… это…

— Павел Федорович, если запамятовал, — сказал он. — Ваш доктор.

— Я узнал! — воскликнул я. — То есть помню! — совсем смутился и сморозил. — Просто не ждали доктора так рано.

На меня посмотрели девушки укоризненно, мужики насмешливо, а Павел Фёдорович и вовсе рассмеялся:

— Ха-ха! Я думал, что все давно знают, что нельзя звать доктора сразу после обеда! Где же бедному эскулапу столоваться, как не у пациентов? На прямо перед обедом у меня бояр нет — остаётесь только вы.

— Логично, — сказал я одобрительно.

Врач снова заржал, но пришла Миланья и позвала к столу. Все прошли в столовую и расселись. С первым блюдом нас обуяла непонятная доктору серьёзная молчаливость.

Он порывался что-то сказать, скорее всего, высказать Миланье или мне восхищение, кормили и впрямь неплохо. Но его попытки молча игнорировались.

За чаем с пирожным я пошёл ему навстречу и спросил о Катином самочувствии. Павел Фёдорович молчал секунда три, как счастью поверить не мог, а потом говорил без перерыва целых пять минут.

Я сделал вывод, что пойдёт пока у Катеньки здоровье, отправил её с врачом на еженедельный осмотр, а сам прихватил курьера и направился в кабинет. Сказал военному, что у него пятнадцать минут до прихода Катерины, пусть начинает с главного.

Ну, Катя на воинов плохо действует. Они напрягаются как-то, краснеют и становятся косноязычными. Зато в свободном состоянии, немного помогая себе матом, курьер легко изложил суть вопроса.

Они там в Семёновске очень обрадовались, что я ещё живой и даже прибрал ставшие безхозными дружины. Но воспользоваться имуществом и ликвидировать части не в моей власти.

Либо я отказываюсь от них в пользу Совета, и тогда он может расформировать дружины, либо полностью беру их себе и за них перед Советом отвечаю. Я подписал бумаги, и теперь обратного хода у меня нет. Каждая дружина обязана соответствовать критериям Совета, а лучше превосходить.