Закрыв и отложив газету, я посмотрел на часы. Без двадцати пяти одиннадцать, всё-таки осталось время для истории. На статью точно хватит…
* * *
Пятница хорошо запомнилась, благодаря визиту Кати. Я смотрел на неё, подписывал документы и слушал её голосок:
— Ты меня слышишь вообще?
Я кивнул.
— Говорю, что Серёжа нашёлся. Позвонил нам из Швеции, прямо из Стокгольма, только приехал! — сказала она.
Я снова кивнул.
— Иди, учись дальше! — проговорила она, уходя.
— Пока, — вздохнул я грустно и пошёл, конечно.
А так и добавить почти нечего. Жизнь по расписанию тем и характерна, что тянется долго-долго, и пролетает в один миг. Оглянуться, вроде бы, не успел, а уже суббота, я стою в строю кадетов по стойке смирно и слушаю инструктора. В кои-то веки я попал в список, лишённых отпуска!
Но сразу за инструктором слово взял ректор:
— Большов!
— Я! — говорю весело.
— Выйти из строя!
— Есть! — и делаю три уставных шага.
— Тебя вызвал на дуэль московский боярин Куликов! — сообщил Григорий Васильевич. — Если ты принимаешь вызов, мы должны дать тебе отпуск на день дуэли. Ты принимаешь вызов?
— Так точно! — отвечаю радостно. — Завтра в десять утра у Перунова камня на пистолетах. Прошу быть моим секундантом.
— Конечно, буду, — говорит генерал-лейтенант и вдруг виновато спрашивает. — А две дуэли вывезешь? Тут ещё и боярин Бочкин тебя вызывает.
— Так точно! — чуть не заржал я в голос. — Завтра в восемнадцать у Перунова камня! Пистолеты! Прошу быть моим секундантом!
— Не! Второй раз пистолеты дурной тон, — покачал головой ректор.
— Тогда завтра в восемнадцать у Перунова камня. Шпаги. Прошу быть моим секундантом!
— Вот теперь буду, не опаздывай, — молвил добрый дедушка. — Становись пока в строй.
Я поворачиваюсь к строю. На мне сошлись ошарашенные глаза пацанов. Иду на место и думаю, чего им так удивительно. Аж неловко. Ну, шпаги для военных необычно, но ректор же сказал, что пистолеты дважды в день некрасиво.
Глава 4
Тут я должен поблагодарить пытливого читателя за то, что постоянными напоминаниями не позволил забыть о Первой Мировой Войне. Как и обещал, возвращаюсь ненадолго к этому вопросу.
Начну традиционно с Польши. В моём романе она в описываемый период существует и в чём-то даже процветает, хотя в магически отсталой реальности её тогда не было. И её отсутствие на карте стало одной из главных ошибок русского самодержавия.
В Гардарике же отсутствовало самодержавие, некому было совершать чудовищные ошибки, и поляки для русских всегда являлись иностранцами. Их ни в чём не убеждали, ничего в Польше не строили — поляков просто убивали, если война, как всяких немцев. И у самих поляков насчёт русских отсутствовали иллюзии.