— Ты сам знаешь, что не я придумал войны, — сказал я твёрдо. — В любом случае, я не предам клан. Обо всех своих решениях я прежде скажу тебе.
Терентий снова важно кивнул. И меня обуяло любопытство:
— А скажи, почему они, — кивнул я на Авдея с Мухаммедом. — Говорили о нескольких лидерах?
Терентий тихо засмеялся и сказал подобревшим голосом:
— Ты ж не думаешь, что я всё решаю сам! Конечно, я советуюсь с другими рысями. Только не спрашивай их имена — всё равно не скажу.
— Ладно, — молвил я. — А знак воина мне дадут?
— Да вот завтра пойдёте на встречу кланов, — ответил Терентий. — Тут недалече временный лагерь, всего полдня пути. Поколотишь других молодых и при представителях дружеских кланов тебе дадут знак — с того момента ты станешь рысью официально.
— Волки и горностаи, наверно, не захотят меня видеть, — вздохнул я.
— Сам виноват! — строго сказал Терентий. — Некогда им, оба клана ещё в Китае.
Глава 15
— Всё это очень интересно, — скептически хмыкнет пытливый читатель. — Но как там Дитрих и Штанмайер? Автор бросил этих персонажей?
И автор поблагодарит читателя за очень своевременный вопрос. Конечно же, автор не бросил профессора и его доцента, просто не знал, как к ним перейти. А теперь знает.
В целом Штанмайер и Дитрих жили прекрасно! Особенно про Отто и говорить нечего. Он так же трахал горячую жену студентку дома, жену Ганса дома у Ганса прямо при Гансе и ещё на службе свою секретаршу.
В перерывах профессор просматривал отчёты группы Дитриха, трепал того за шкирку и таскал с собой на доклады начальству или брал на встречи с нужными людьми в качестве секретаря. А вечерами, когда никто не видит, прятал в своём подвале золото и камни, что скупались через третьи руки.
А Дитрих вспомнил, что у него красивая фамилия Шепард. Его по немецким меркам состоятельный папенька занимал в одном из банков значительный пост и мог жениться на не такой состоятельной, но обладающей магическими способностями маменьке Дитриха.
Родители заплатили за проверку и развитие магических способностей сыночка у дорогих частных специалистов и при всей его отвратительной наружности очень Дитрихом гордились. Особенно когда тот отучился в университете и уехал в Берлин.
Вот в благодарность родителям Дитрих благосклонно позволял Мари в койке и вообще везде называть себя херром Шепардом. Раньше его жалели даже подчинённые, и он был для всех беднягой Дитрихом. Теперь же Дитрихом доцент остался лишь для профессора, а подчинённые называли того херром Шепардом и тихо ненавидели. Впрочем, на их трудоспособности это никак не сказывалось, и Мари зачитывалась отчётами группы перед тем, как передать их куратору.